Книга Хирург для дьявола, страница 23 – Кэти Андрес

— Местные автоугонщики… Бригада Демона. У них есть какой-то гениальный хирург. Никто не знает имени, но говорят, вытаскивает с того света. Демон держит этого врача при себе.

— Взять Демона. И притащить сюда его врача. Если откажется — сломать ноги и всё равно притащить. Время пошло.

Демида приволокли быстро. Он сопротивлялся, поэтому его пришлось немного помять. А следом за ним, в мой черный внедорожник закинули того самого «гениального хирурга».

Когда дверь деревянного дома распахнулась, я ожидал увидеть кого угодно. Спившегося профессора, лишенного лицензии гения-социопата, мужика с трясущимися руками.

Но в дом влетела миниатюрная женщина в джинсах и объемном свитере. Она споткнулась о порог, грязно выругалась, увидела труп моего врача на полу… и перешагнула через него так обыденно, словно это была брошенная газета.

Она не кричала. Не плакала. Не просила пощады. Ее глаза, встретившись с моими из темноты угла, смотрели прямо, тяжело и с какой-то абсолютно дикой, пугающей насмешкой.

А потом она начала работать.

Я видел много профессионалов в своей жизни. Но то, как двигались ее руки, как она раздавала команды моим отморозкам, заставляя их бледнеть… Это была не просто медицина. Это было искусство.

И чем дольше длилась операция, чем больше она говорила своим хрипловатым, саркастичным голосом, шутя под дулом пистолета, тем яснее я понимал одну вещь.

Демон больше не владеет этим врачом.

Эту ненормальную, бесстрашную, дерзкую женщину, которая прямо сейчас вливала мою кровь в вены моего брата, я забираю себе.

И если для этого придется подмять под себя весь криминальный мир этого города — что ж, так тому и быть.

Потому что Валерия Викторовна оказалась именно тем элементом, которого так не хватало в моей идеально выстроенной системе.

* * *

Последние двое суток, проведенные в деревянной халупе, пропитанной запахом крови и смерти, выжали из меня больше ресурсов, чем месячная командировка в горячую точку. Адреналин отступил только тогда, когда мы перевезли Дениса в мой дом, а эта сумасшедшая докторесса подтвердила, что критическая фаза миновала.

Оставив Валерию под надзором Шурупа и Малыша, я поднялся на второй этаж, в свою спальню, и позволил себе то, чего не делал уже очень давно — проглотил две таблетки снотворного.

Нужно было перезагрузить систему.

Пробуждение было тяжелым, словно я выныривал из глубокого, вязкого болота. Я открыл глаза, привычно сканируя пространство. Тишина. Только мерный гул вентиляции. Я взглянул на тактические часы на запястье.

Десять утра. Твою мать. Я проспал почти двенадцать часов. Для меня это было сродни коме.

Я быстро принял ледяной душ, смывая остатки медикаментозного тумана, натянул чистые черные джинсы и черную футболку, закрывающую шрамы на плече.

Спускаясь по широкой деревянной лестнице на первый этаж, я ожидал услышать что угодно. Тихие доклады Шурупа по рации. Может быть, возмущенные требования докторессы отвезти ее домой к несуществующему коту.

Но я услышал смех.

Не просто смех — громогласный, раскатистый, искренний ржач взрослых мужиков, который эхом разносился по всему первому этажу.

Я замер на нижней ступеньке.

Мои люди не смеялись так на службе. Никогда. Они были вышколенными псами войны, а не завсегдатаями пивнушки.