Книга Хирург для дьявола, страница 19 – Кэти Андрес

— Заносите в дом. Гостевая спальня на первом этаже готова. Доктора — в соседнюю комнату. Окна заблокировать.

Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок.

— Да не собираюсь я бежать! Куда я попрусь по такому сугробу в осенних ботинках? Зачем мне этот ваш квест на выживание в дикой природе? Я лучше в тепле посижу, кофе попью!

Сапёр замер на месте. Его плечи напряглись. Он медленно повернулся в мою сторону, поджал губы, отчего шрам на щеке натянулся уродливой белой полосой. Он резко вскинул руку, словно собирался отдать какой-то страшный приказ или, возможно, метнуть в меня молнию.

Но вместо этого... он просто с шумом выдохнул облачко пара изо рта и бессильно опустил руку.

В этом жесте было столько невысказанного страдания, что он читался предельно ясно: «Господи, дай мне сил не пристрелить эту женщину прямо сейчас. Просто заткнись».

Он развернулся и быстро, тяжелым шагом направился к дверям особняка, явно стремясь поскорее скрыться от источника своего раздражения.

Я проводила его взглядом, затем чуть наклонилась к Малышу, который всё еще держал ручки носилок и старался дышать через раз.

— Он всегда такой бука? Или это у него от недосыпа настроение испортилось? Ему бы магний попить, нервишки шалят.

Малыш тихо, почти неслышно хрюкнул, сдерживая смех, и покосился на меня своим на удивление добродушным для такого бандита взглядом.

— Не нарывайтесь, док. Сапёр мужик жесткий. Он с юмором вообще не дружит. А вы прям по лезвию ходите.

— Я хирург, Малыш. Лезвие — это мой рабочий инструмент.

* * *

— Нет! Пожалуйста, не надо!

Я бьюсь, извиваюсь ужом, пытаясь скинуть с себя тяжелое, потное тело. Чужие колени больно вдавливают мои бедра в пол, трещит разрываемая ткань.

— Тихо, сука, кому сказал! — рычит голос прямо в ухо, обдавая зловонным дыханием.

Я мотаю головой, впиваюсь зубами в чью-то грязную ладонь, зажимающую мне рот. До хруста, до солоноватого вкуса крови на языке. Мне прилетает наотмашь по лицу. В ушах звенит.

— Папа! Мамочка, пожалуйста! Помогите! — кричу срываясь на хрип, колотя кулаками по чужой спине. Воздуха не хватает. Меня прижимают к полу, лишая последней надежды. Господи, только не это, пожалуйста, только не это…

Я резко, рывком сажусь на постели, судорожно хватая ртом воздух.

Темнота.

Тишина.

Только мое собственное прерывистое дыхание гуляет по комнате.

Я сижу на огромной кровати, вцепившись пальцами в дорогое шелковое одеяло. Вся спина мокрая от холодного пота, по щекам катятся ледяные слезы, а в груди…

Я привычным, отработанным до автоматизма движением прикладываю два пальца к сонной артерии на шее.

Тук. Тук. Тук.

Пульс ровный.

Семьдесят ударов в минуту.

Никакой тахикардии.

Сердце работает как швейцарские часы.

Ну а как, спрашивается, может быть иначе?

Я тяжело выдыхаю, вытираю мокрое лицо тыльной стороной ладони и откидываю одеяло.

Босые ноги касаются теплого паркета.

Комната, в которую меня определил Сапёр, была шикарной.

Я успела оценить ее еще тогда, когда меня только завели сюда несколько часов назад. В этой части дома ремонт уже был закончен: минимализм, глубокие серые тона, скрытая подсветка и огромное панорамное окно (которое, как и обещал хозяин, было наглухо заблокировано умной системой умного дома).

Тогда, едва переступив порог, я первым делом стянула с себя свитер, и залезла под горячий душ в прилегающей ванной. Терла кожу мочалкой до красноты, смывая с себя остатки этого безумного марафона.