Книга Хирург для дьявола, страница 114 – Кэти Андрес

Его пальцы двигались с убийственной, хирургической точностью. Внутри меня всё сжималось и плавилось, выбивая из легких остатки кислорода. Я судорожно вцепилась в его плечи, выгибаясь навстречу этому ритму, готовая проклясть всю свою анатомию за то, что она оказалась такой слабой перед этим мужчиной.

— Мы сегодня возвращаемся в Н…, — вдруг хрипло пробормотал он мне в шею, не прекращая своих мучительных, сладких движений, от которых перед глазами плясали искры.

Я распахнула глаза, пытаясь вынырнуть из этого чувственного тумана и сфокусировать на нем затуманенный взгляд.

— Сегодня?

— Ага. Через пару часов, — его губы скользнули по моей ключице, оставляя влажный след.

Мой мозг, отравленный окситоцином, попытался включить логику.

— А там… там теперь безопасно?

Руслан замер на долю секунды. Он приподнял голову, посмотрел мне прямо в глаза.

— Я бы не повез тебя туда, если бы было опасно.

От этого его «не повез тебя» внутри всё стянулось в такой тугой узел нежности и возбуждения, что я едва не заскулила. Но физиология — вещь упрямая, и она уже начинала бить тревогу. Как бы мне ни хотелось продолжения этого безумия, ткани моего организма имели свой предел прочности.

— Рус… — я тяжело сглотнула, жалобно глядя на него. — Правда, мне очень хорошо, но… у меня там уже всё болит. Слизистая просто кричит о пощаде.

Сапёр замер. В его черных глазах на секунду мелькнуло понимание, смешанное с темным, нерастраченным голодом.

Он послушно остановился. Медленно, дразняще вытащил пальцы, заставляя меня почти разочарованно простонать от потери этого давления внутри. Но стон тут же превратился в рваный вдох, потому что его большой палец лег прямо на мой клитор. Он начал мягко, круговыми, выверенными движениями массировать этот пульсирующий, сверхчувствительный центр.

— Понял, но есть же и другие варианты.

Я приоткрыла один глаз и подозрительно прищурилась, стараясь сохранить хоть остатки рассудка под его руками.

— Например?

Руслан перестал массировать ровно на секунду. Он навис надо мной, обдавая своим жаром, и задал вопрос, от которого по спине пробежал новый табун мурашек:

— Ты мне доверяешь?

— Тебе? — я выгнула бровь, глядя на этого шрамированного дьявола. — Да ни за что.

Руслан рассмеялся — тем самым глубоким, грудным, искренним смехом, от которого у меня переворачивалось сердце.

Одно неуловимое, мощное движение, и мир вокруг снова перевернулся. Он легко, как пушинку, перевернул меня на живот. Я уткнулась пылающим лицом в шелковые подушки, чувствуя, как его тяжелое тело нависает надо мной, прижимая к матрасу, а его колено властно раздвигает мои бедра.

Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием.

— Уверен, тебе понравится.

И я почувствовала, как его твердая, раскаленная плоть медленно скользнула по моей пояснице вниз, останавливаясь у совершенно другого, запретного входа…

Валерия

Мы вернулись в город Н.

И вот уже несколько месяцев в моей жизни царит такая абсолютная, стерильная, звенящая тишина, что у меня иногда начинает дергаться глаз.

Никто никого не убивает. Никто не врывается посреди ночи с пулевыми ранениями, брызгая кровью на итальянский паркет.

Мои хирургические навыки простаивают, а адреналиновые рецепторы, кажется, всерьез готовятся подавать заявление на биржу труда по причине массового сокращения.