Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 99 – Катерина Коротеева

— Виталий Александрович, — Артур тут же поднялся и пожал ему руку.

— Артур, — кивнул врач, затем посмотрел на меня. — Ну что, Елизавета Александровна, как самочувствие?

Я приподнялась на локтях, но Артур тут же одернул меня:

— Лежи.

— В целом… — я задумалась, — неплохо. Немного слабость, но терпимо.

Виталий Александрович подошел ближе, аккуратно сложил планшет на прикроватную тумбочку и вытащил стетоскоп.

— Давайте послушаем, — сказал он, его голос звучал спокойно, размеренно.

Я послушно вдохнула, как он велел. Холодный металл коснулся кожи чуть выше ключицы, заставив меня вздрогнуть. Врач переместил стетоскоп к ребрам.

— Глубокий вдох… выдох… Ещё раз…

Я последовательно выполняла команды, пока он вслушивался в звуки, доносящиеся из моего тела. Его лицо оставалось сосредоточенным, но без тревоги. Наконец, он убрал стетоскоп и сделал короткую пометку в планшете.

— Отлично, никаких побочных шумов, сердце работает ровно, — удовлетворенно заключил он. — Давление стабильно, показатели в норме. Организм идет на восстановление, но вам нужно соблюдать рекомендации.

Я кивнула, внутренне готовясь услышать список запретов.

— Операция была сложной, но успешной. Мы заменили поврежденные участки сосудов, кровоснабжение полностью восстановлено. Однако вам предстоит курс реабилитации. Первые две недели — полный покой, ограниченная физическая активность. Спать не менее восьми часов, следить за питанием. Исключить стресс.

Артур хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Ну, со стрессом у нас вряд ли получится, — пробормотал он.

Я бросила на него недовольный взгляд, но промолчала.

— Через пять дней, если не будет осложнений, вас выпишем, — продолжил врач. — Дома — полный покой, лекарства по расписанию. Через месяц повторное обследование.

— Мне уже можно вставать? — спросила я.

— Пока нет. Сегодня ещё лежим, завтра попробуем сесть, к вечеру — встать на ноги. Главное — без резких движений, иначе может закружиться голова, а вам сейчас нельзя рисковать.

Я тяжело выдохнула.

— И последнее, — добавил врач, глядя на меня строго. — Вам повезло, но больше рисковать нельзя. Второго шанса не будет.

Его слова прозвучали чётко и безапелляционно. От этого у меня внутри всё сжалось.

Я молча кивнула.

Виталий Александрович одобрительно посмотрел на меня, затем на Артура.

— Если что-то будет беспокоить, сразу зовите.

— Спасибо, доктор, — кивнула я.

Он кивнул в ответ и, забрав планшет, спокойно вышел из палаты, оставляя нас наедине.

Артур еще пару секунд пристально смотрел в сторону двери, словно обдумывая что-то важное. Его челюсть была напряжена, губы сжаты в тонкую линию, а пальцы постукивали по рукаву пиджака, выдавая внутреннее напряжение. Затем он выдохнул, как будто отпуская ненужные мысли, и снова перевел взгляд на меня.

Медленно, с ленцой, он скрестил руки на груди, с легкой усмешкой приподнял бровь и произнес:

— Ну что, горемычная, готова стать послушной родственницей? Я, знаешь ли, немного подустал со всеми нянчиться.

— Со всеми? — переспросила я, удивленно приподняв брови.

Артур закатил глаза, словно не верил, что я действительно этого не понимаю.

— Ну да, — протянул он, чуть наклонив голову набок. — Кроме тебя и брата, у меня вообще-то еще есть эмоциональная беременная жена, которой нельзя волноваться, и родители, которые при одном упоминании о больнице начинают вести себя так, будто мир вот-вот рухнет.