Книга Бывшие. Была и будешь моей, страница 88 – Катерина Коротеева

Врач холодно кивнул и сделал пометку в бумагах.

— Она болела вирусными инфекциями недавно?

Я резко выдохнул.

— Да. Три недели назад у нее поднималась температура и держалась несколько дней, но она вылечилась! Всё было хорошо!

Врач кивнул.

— Тогда это осложнение после вирусной инфекции, — бесстрастно ответил он. — Такое бывает редко, но случается.

В груди что-то сжалось, словно меня переехал грузовик.

— Мы реанимировали её… — врач сделал паузу, а я на секунду позволил себе вдохнуть.

Всего лишь на секунду.

А потом он добил меня:

— Но сердце не справляется. Единственный выход — пересадка. Ей срочно нужен донор.

Мир перед глазами зашатался.

— Пересадка… — повторил я глухо, осознавая, насколько всё хреново.

— Да, — врач посмотрел прямо в глаза, его взгляд был жёстким, но пустым.

— Хорошо, — медленно кивнул я. — Если ей нужна такая операция, сделайте. Деньги не важны. Я заплачу сколько нужно, только помогите ей.

Мне вообще ничего не важно.

Я готов душу дьяволу продать, лишь бы она выжила.

— Видите ли… — замялся врач и чуть покачал головой. — Дело не в деньгах. Сердце не доставляется по щелчку пальцев, даже за миллионы. У нас очередь.

Я замер.

— Что?.. Что вы этим хотите сказать?

— Что мы не можем ей помочь в данный момент.

Мир вокруг начал рушиться.

— Но… но она ведь в больнице, её же можно спасти?! Вы должны!

— Простите, я не всесилен. Жизнедеятельность ее сердца поддерживается аппаратом, оно уже два раза останавливалось. Я дважды вернул ее к жизни, но не уверен, что оно выдержит третий.

— То есть она прямо сейчас умирает, и вы так спокойно об этом говорите? — у меня задрожали руки.

Врач был невозмутим.

— Я констатирую факты.

— Где вы берете доноров?! Дайте мне контакт! Я всё сделаю! Договорюсь, найду и привезу! — мой голос сорвался от патовости ситуации, в которой мы оказались.

Мне было плевать, какие это могут быть деньги, насколько это незаконно, сколько времени уйдёт. В этом чёртовом мире наверняка есть способы достать сердце!

Должен же быть выход!

Должен!

Я почти навис над врачом, сжимая кулаки, готовый трясти его за этот холодный белый халат, если понадобится. Но он даже не дрогнул. Лишь слегка покачал головой, глядя на меня с той же ледяной отстраненностью, от которой внутри всё горело.

— Вы не понимаете, — произнес он ровным, бесстрастным тоном, будто выносил мне приговор. — Даже если вы каким-то чудом найдете донора, это займет время. А у Лизы его нет.

Эти слова ударили в грудь с такой силой, будто он со всей дури заехал мне по роже. Будто мне выбили воздух, размазали по асфальту, а потом еще раз пнули в живот, пока я пытался вдохнуть.

Нет времени.

Как это — нет времени?

Я открыл рот, но голос предательски сорвался. Сердце глухо ударилось о ребра, в висках застучала кровь. Перед глазами всё поплыло, но не от слабости, а от разрывающей, нечеловеческой паники.

— Да вы просто… просто даже не хотите пытаться! — прошипел я, чувствуя, как тело напрягается до предела.

Врач чуть приподнял брови, но оставался таким же безразличным.

— Я уже сделал всё, что мог, — произнес он холодно.

Его спокойствие бесило. Бесило до боли в зубах. До желания разбить кулаком стену.

— Этого недостаточно, — выдавил я, сжимая руки так, что ногти впились в ладони. — Она не может умереть. Понимаете? Не может!