Книга Бывшие. Мы встретимся вновь, страница 43 – Марьяна Громова

И это так горячо, что мне хочется ещё слышать...

И я, ничего уже не соображая, стягиваю вниз его штаны, освобождая огромный чуть изогнутый в бок, налитый кровью член.

С бешено стучащим сердцем и пересохшим едва способным дышать распахнутым ртом я смотрю, как он подстраивает меня под себя, подтягивая к краю стола.

Смотрю, как проводит по члену, оголяя красную налитую кровью головку, как размазывает капельку смазки по ней.

И я хочу его внутрь. Так сильно хочу, что у меня от этой потребности, кажется, внутри всё трясется! Это дикость, и бред какой-то! И я бы никогда и ни за что...

Но я буквально пульсирую вся, когда Громов касается членом меня между ног, когда проводит шелковистой твёрдой головкой снизу-вверх, а потом опять вниз... И, на мгновение зависнув в этом невыносимом ощущении, медленно и плавно входит внутрь.

"Боже, что я наделала" — успеваю я подумать.

Но потом забываю испугаться этих своих слов.

Потому что, ловя мой взгляд, он начинает медленно двигаться внутри меня. Медленно и очень глубоко. Так глубоко, что мне даже больно. Но это такая странная боль. Боль, от которой хочется стонать в голос. И кусать его за шею так, как он кусал меня недавно...

И я кусаю. Несильно. Просто сжимаю зубами его кожу на ключице, языком чувствуя, какая она солёная и влажная на вкус.

Он сдавленно стонет.

Толчки ускоряются.

Внизу живота словно сжимается тугая пружина.

И я хочу, чтобы она лопнула. И одновременно боюсь этого! Но уже не могу ни о чем другом думать. И даже не понимаю, что двигаюсь навстречу этим толчкам.

Он подхватывает меня под колено, задирая его к груди. И трахает с громкими влажными шлепками, языком тараня судорожно распахнутый рот.

Пружина неожиданно резко разжимается, меня словно молнией прошивает. Бёдра дрожат. В глазах темнеет. И я сама чувствую, как сильно и ритмично сжимаю его член внутри. Какой он огромный. И что, кажется, становится ещё огромнее...

А потом он резко покидает меня и кончает на живот...

"Ну, что, идиотка, доигралась?" — приветствует меня вернувшийся разум...

— И мне нельзя остаться на ночь? — повторяю вопрос во второй раз, не веря своим ушам.

То есть... Что сейчас получилось, а, Громов?

Девушка использовала тебя в качестве няньки, потом получила удовольствие тоже не без твоей помощи, а теперь в полночь выставляет тебя за дверь? И тебе надо ехать через весь город ночью...

При том, что ты уже размечтался забраться в её постель.

Обалдеть.

Мне это... непривычно.

Обычно от моих подружек хрен отобьешься — так и норовят после секса пробраться в мою холостяцкую берлогу. И желательно задержаться в ней на подольше. Или у себя оставить...

— Тебе не понравилось? — искренне не понимаю я.

Мне казалось, что понравилось. Да я уверен! Она кончала. Она стонала. Ей было хорошо.

А ещё... не знаю, как бы это объяснить, но вот секс... Идёт, допустим, процесс... И ты смотришь на бабу. И что думаешь? Ну про сам процесс. Про то, красивая ли у неё грудь. Про задницу там... Ощущения свои анализируешь.

Сегодня у меня было иначе.

Я ловил малейшие доказательства того, что ей со мной хорошо. Я поверить не мог, что она сдалась мне. Я был в какой-то невероятной эйфории от того, что держу в своих руках именно эту женщину! Почему-то было важно, что это — она. Почему я пока не понимал.