Книга Пуанты и шипы, страница 78 – Diana Luras

Прошло несколько дней с нашего последнего разговора с Лексом, он больше не появлялся на парах, как и обещал, он меня не тревожил. Я же существовала в каком-то режиме автопилота: лекции, дом, разговоры с родителями о том, как прошел день, редкие разговоры с Соней. Все остальное было белым шумом, сквозь который пробивались лишь воспоминания о том видео.

Я сидела на лавочке, напротив университета, пытаясь заставить себя читать конспект, когда ко мне подошел Витя. Не с той вечной ухмылкой, которая была у него всегда, а как-то даже почти робко.

— Лиза, можно? — он кивнул на свободное место.

Я молча кивнула, но не знала, чего ожидать. Сейчас он начнет жалеть, или же подтвердит, что Лекс все-таки эгоист и козел. Да и самого Витю я не особо хотела видеть, ведь его персона в споре тоже участвовала.

— Слушай, я знаю, что ты обо мне не очень хорошо думаешь. И ты права. Я тогда тоже поступил импульсивно, и за эту хрень перед тобой извиняюсь. По-честному.

Я удивленно посмотрела на него, это было неожиданно.

— Но же здесь не по этому?

— Нет, я тут, чтобы сказать кое-что про Лекса. И ты не обязана меня слушать, но я все равно скажу.

— Витя, пожалуйста, не надо о нем.

— Я знаю, но это реально важно. Ты видела видео, ты знаешь про спор, но ты не знаешь, чем он закончился.

— Он закончился правдой, которая всплыла наружу, — сказала я, и голос мой дрогнул.

— Нет, — Витя, наконец, поднял на меня глаза. — Он закончился тем, что Лекс пришел в раздевалку и отдал мне ключи от своего мерседеса. Добровольно. Еще до того, как истек срок спора.

— Что? — переспросила я, боясь, что не правильно поняла.

— Он сказал, что проиграл. И отдал ключи. А потом сказал нам всем, чтобы мы тебя не трогали. Сказал, что ты сильнее всех нас вместе взятых, и что если к тебе кто-то прицепится, то тому не поздоровится.

— Но зачем? Если все это была игра, зачем отказываться от выигрыша?

— Потому что для него это перестало быть игрой. — Витя выдохнул. — Он реально влюбился в тебя, Лиза, по-настоящему. Я видел, как он меняется. Сначала я думал, что это прикол или новая тактика. Но нет, он просто сломался. Он пытался отрицать, но не вышло. И тогда он просто пришел и отдал мне ключи.

Я смотрела на Витю. В голове крутились две правды: одна — темная, жестокая, которую показало мне видео. Вторая — сложная, та, которую мне сейчас рассказывали, и та, которую мне показывал сам Лекс.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила я, чувствуя, как подступают слезы.

— Потому что сейчас он в полном аду. И потому что… я блин впервые вижу, чтобы он так за кого-то переживал, чтобы кто-то для него был дороже, чем офигенная тачка, прости, сравнение так себе, но это правда. И Вика эта, специально видео слила, потому что он отказался к ней возвращаться, но она уже пожалела об этом. В общем, ему сейчас хреново, он обещал тебя не трогать, поэтому не ходит на пары.

Витя встал.

— Я все сказал, решать тебе, но он не тот человек, которого ты видела на видео.

Лекс отдал ключи. Он отказался от спора. Эти факты были неоспоримы, они не меняли того, с чего все началось, но они меняли все после, потому что означали, что его чувства были настоящими. Что его борьба с собой была настоящей.

Я закрыла глаза, прижав пальцы к вискам. Ненавидеть его было так просто, а понять было страшно. Оставлять дверь закрытой после того, что я узнала было уже невозможно.