Книга Пуанты и шипы, страница 75 – Diana Luras

— Лиза, Лиза, дыши, — София трясла меня за плечо, ее голос доносился будто из под воды.

Я отшатнулась от ее прикосновения, телефон выпал у меня из рук.

— Когда это было?

— Думаю после того, как ты пришла в универ.

Значит, октябрь. Когда я пыталась выжить. Когда каждый шаг давался с трудом, а его насмешки были отравой. Так вот почему он смотрел на меня так, будто рассматривает экспонат, вот почему у него был такой нездоровый интерес к моей травме, к моему миру. Он не просто издевался, он ставил на это деньги. Он развлекался.

Получается, все, что было и есть между нами — пыль? Иллюзия? Спектакль? В котором у меня была главная роль?

Я не чувствовала боли, больше нет, лишь уничтожающую пустоту, как будто кто-то вынул из меня все внутренности, и оставил лишь оболочку.

— Лиза, позвонишь ему? Пусть все объяснит.

Объяснит? Что он может объяснить? Что это была шутка такая?

Я взяла свой телефон, и еще раз перечитала его последнее сообщение, а затем положила экраном вниз. Он должен был приехать через час и забрать меня. Чтобы мы поехали за город.

Я посмотрела в окно на яркое солнце. Оно светило так, будто ничего не произошло. Как будто мой мир не разлетелся только что на тысячи осколков. И тут боль, наконец, накрыла меня, выедая все изнутри и давя своим осознанием, осознанием того, что ему все таки удалось заставить меня написать заявление, но только не на отчисление, а заявление на свое разбитое сердце, и это было в миллион раз больнее, чем разрыв связок.

Я приехал к ее дому ровно через час, как и договаривались. В машине пахло ароматным чаем и печеньем. А еще оптимизм, бешеный и неконтролируемый. За город, вместе, никакого университета, никаких друзей, без посторонних глаз. Только мы, и никого кроме.

Я заглушил двигатель и посмотрел на ее окна. «Я внизу» — отправил я сообщение. Ответа не последовало. Наверное, собирается.

Я посмотрел на часы, прошло больше часа, позвонил, ответа не было. Снова набрал, в ответ все такая же тишина. По спине пробежали мурашки, что-то было не так.

Телефон завибрировал. Витя. Я хотел проигнорировать, но он звонил снова и снова. В конце концов, я поднял трубку.

— Что?

— Лекс, братан, ты в курсе? — голос Вити был непривычно серьезным, без обычного клоунства.

— В курсе чего?

— Сука, — Витя тяжело вздохнул. — Там Вика.. — дальше можно было не продолжать, я бросил трубку и открыл общий чат. Там висели сотни непрочитанных сообщений, но самое важное было закреплено.

И я увидел, свои же слова. Свои жестокие планы, свой спор. Видео висело там, как приговор, и каждое сообщение после было, как гвоздь в гроб наших с Лизой отношений. Каждая насмешка — плевок в ее доверие, которое она мне подарила.

Я читал комментарии и чувствовал, как меня тошнит. Я смотрел это видео и не узнавал себя. Вернее, узнавал, это был Лекс, которым я когда-то гордился. Холодный, безжалостный, жестокий хищник. И теперь этот хищник растерзал единственное, что стало для него смыслом.

Я читал и читал, казалось, комментариям не было конца. В чате царил хаос: кто-то злорадствовал, кто-то жалел, кто-то говорил, что мне пора самому писать заявление. Все. Весь университет теперь видел меня таким, и она видела.

Говорить сейчас с Лизой бесполезно, она не станет меня даже слушать, даже дверь не откроет.