Книга Пуанты и шипы, страница 64 – Diana Luras

— Ты что? — не понял Витя.

— Я сказал, я проиграл, — повторил я. Мой голос был ровным и четким, без тени сарказма или злобы. — Она не уйдет. И … — я сделал паузу, переводя взгляд с одного недоуменного взгляда на другой, — и я больше не хочу, чтобы она уходила.

Кто-то даже присвистнул от изумления.

— Ты не хочешь? — Витя встал, его лицо покраснело. — Лекс, ты в своем уме? Мы же пари заключили! Твой мерс и мой катер. Ты забыл?

— Нет, не забыл, — я порылся в спортивной сумке, доставая оттуда ключи, и протянул Вите. — Они твои, я проиграл.

Витя не брал. Он смотрел на ключи, как на что-то дикое.

— Ты отдаешь свою тачку из-за этой?

— Заканчивай, — мой голос стал стальным. — Еще одно слово о ней, и мы с тобой будем говорить по-другому, понял? И это касается всех, — я обвел взглядом помещение. — Лиза Светлова больше не тема для обсуждений. Не для шуток, не для сплетен. Тронете ее, будут последствия. И на этот раз я говорю это не играя.

Я вложил ключи в онемевшую руку Вити. Действие было настолько нереальным, что никто не мог что-либо сказать в ответ. Я проиграл, я только что отдал свою любимую игрушку. Я готов был защищать ту, которую еще недавно хотел уничтожить.

Я молча дособирал вещи, взял сумку и направился к выходу. Остановившись у двери, сказал не оборачиваясь.

— Она сильнее всех нас вместе взятых. Я только недавно это понял.

И вышел. Дверь захлопнулась за мной, оставив в раздевалке толпу растерянных взглядов.

Вечера в академии были моим священным времяпровождением. Пустой зал, тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием паркета под ногами, и моим собственным дыханием. Я делала самые простые упражнения у станка, как вдруг дверь скрипнула. Я обернулась, надеясь увидеть уборщицу, но в дверях стоял он. Лекс.

Сердце провалилось куда-то в пятки, а затем забилось с бешенной силой. Он был в простых спортивных штанах и футболке, с тем же нерешительным выражением лица, что и тогда у машины под дождем.

— Чего тебе? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я подумал, — начал он, сжав кулаки, — что ты учишься ходить заново, а я никогда не умел этого делать.

— Делать чего? — не поняла я.

— Этого, — он кивнул на станок.

Он подошел ближе, но не слишком, соблюдая дистанцию.

— Научи меня.

Я смотрела на него ошеломленная.

— Научить тебя танцевать? Ты с ума сошел?

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Возможно, покажи мне что-то простое, чему учат маленьких детей.

Это было так абсурдно и так нелепо, что у меня вырвался короткий смешок. Не знаю, что на меня нашло — шок, любопытство или безумие, которое витало возле него. Я кивнула.

— Хорошо, но только не смейся.

Я показала ему первое положение ног. Он попытался скопировать, и это было самое нелепое и комичное зрелище, какое я когда-либо видела. Его ноги, привыкшие к мощным толчкам в бассейне, отказывались быть вывернутыми. Он казался неуклюжим медведем. Но он не злился, не психовал, и не бросал. Он смотрел на свои ноги с таким недоумением, что я не выдержала и громко рассмеялась. И он улыбнулся в ответ. Самой простой и искренней улыбкой!

— Я ведь не умею, — пробормотал он.

— Это еще мягко сказано. — Я подошла ближе. — Колени ровно, пятки вместе.

Я поправила его стойку, легонько толкнув его ногу носком своей. Он позволил. Он стоял смирно и слушался. Я не могла в это поверить. Алекс Волков, отбитый на голову студент, покорно выполнял мои команды, кому скажу, не поверят.