Книга Пуанты и шипы, страница 27 – Diana Luras

Софа не двигалась с места, смотря вслед удаляющимся фигурам Лекса и Вити с таким холодным бешенством, что казалось, дождь вокруг нее должен был превратиться в лед.

— Ну, он и тварь, конечно! — Выдохнула она, поворачиваясь ко мне. Ее глаза, еще секунду назад полные гнев, смягчились. — Ты как? Держишься?

Я попыталась кивнуть, но голова не слушалась, лишь бессмысленно задрожала. В горле стоял ком, а тело прошибла мелкая дрожь: не от холода, а от того, что из меня медленно смывалась с дождем жизненная сила.

— Он, он просто сумасшедший, — прошептала я, глядя в мокрый асфальт. — За что? Что я ему сделала?

— Ничего, — резко ответила София, хватая меня за локоть и ведя внутрь. — Он просто мразь, которой для самоутверждения надо кого-то ломать. И ты, видимо, оказалась для него идеальной мишенью. А учитывая то, что ты не особо прогибаешься под него, это его еще больше раззадоривает. Для такого козла, как он, это как красная тряпка для быка. Так, на лекции мы не пойдем.

Мы зашли в ближайшую женскую уборную. София достала сухие салфетки и протянула мне. Я прислонилась к холодной стене, вытирая капли с лица и стряхивая их с одежды.

— Я не знаю, что делать, Соф, — призналась я, и голос мой прозвучал отчаянно и глухо. — Эти слухи… они везде. Как с ними бороться? Опуститься до его уровня и начать орать на всех углах? Никто не станет слушать.

— Бороться с грязью в лоб — только самому испачкаться, — философски заметила София, скомкала салфетку и четко попала ей в мусорное ведро. — Нужна тактика. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно одно — выдохнуть и отключиться от мыслей.

Она повернулась ко мне, взяла за плечи, и на ее лице появилась хитрая, ободряющая улыбка.

— Слушай, а поехали сегодня со мной? К одной моей подруге. Частная вечеринка, все дела, чисто свои. Тусовка, хорошая музыка, болтовня ни о чем. Никаких Лексов, Витей и прочей ереси из университета. Обещаю.

Я попыталась отказаться. Мысль о том, что нужно быть среди людей, даже незнакомых, казалась сейчас невыносимой. Мне хотелось быть дома, свернуться клубком в кровати, в тишине, и не вылезать оттуда до тех пор, пока все не закончится.

— Я не в настроении, Соф. И нога…

— Нога отдохнет от этих дурацких коридоров, — настаивала она, — а насчет настроения, так его и не будет, если ты все время будешь окружена этой чернухой. Лиза, ты же боец! Ты считай заново научилась ходить! Неужели та дашь какому-то дибилу отнять у тебя не только покой, но и простые человеческие радости?

Она смотрела на меня с таким вызовом и верой, что мое сопротивление начало таять. Возможно, она была права. Запереться в себе — значит дать Лексу то, что он хочет — мою сломленность, мое поражение ему.

— Ты уверенна, что там никого, ну, не будет? — нерешительно переспросила я.

— Зуб даю! — София сделала жест большим пальцем, как будто поддевает зуб. — Чисто мои старые друзья. Художники, музыканты, бездумные тусовщики. Для них ты будешь просто Лизой — моей подругой.

Просто Лизой, слова звучали нереально. Без балета, без травмы, без унизительных сплетен. Звучало просто замечательно.

Я глубоко вздохнула, выпрямила спину.

— Хорошо, — сказала я, и в голосе прозвучала не усталость, а решимость. — Поехали, только ненадолго.

— Ура! — София просияла. — Вот это я понимаю. Тебе понравится, обещаю. Заеду за тобой в семь. Дресс-код — полное его отсутствие. Главное, чтобы тебе было удобно.