Книга Пуанты и шипы, страница 23 – Diana Luras

Я включила музыку. Звук накрыл меня с головой, и я поднялась, отбросив все сомнения. Кончики пальцев скользнули по холодному дереву станка, а затем ладони с силой, с отчаянием обхватили его. Я закрыла глаза — и память ожила.

Внутри меня закрутился калейдоскоп воспоминаний: бесчисленные часы тренировок, движение за движением, снова и снова. Я пропускала через себя каждое забытое ощущение, впитывала его, заставляя тело вспомнить. Сначала — медленное, очень маленькое, выверенное плие. Я оторвала левую пятку, натянула носок и повела им по полу. Даже через балетку, я ощущала, как большой палец скользил по гладкой поверхности, будто ощупывая каждый микрон пути, а затем так же неспешно нога вернулась в исходную позицию. Раз, другой, третий… Позвоночник гибко изогнулся, выстроив забытую линию. Мышцы, отвыкшие от нагрузок, горели огнем, кричали от напряжения — но помнили. Моё тело помнило всё. Разве можно забыть то, чему отдал всю свою жизнь? Нет. Это невозможно.

Сделав глубокий вдох, я вышла в центр, представив ослепительный свет софитов и тёмный зал. И повторила па рук Жизели — тот самый хрупкий, прощальный жест. В тишине пустого помещения, я только что станцевала свою партию. И она была безупречна.

Вскоре за мной приехал водитель. В машине я смотрела в тёмное окно на мелькающие огни, и внутри царило странное, новое чувство — не просто покой, а твёрдая уверенность. Если Лекс хочет меня уничтожить, у него ничего не выйдет. Он может бросать меня на землю, но я буду подниматься снова и снова. До тех пор, пока от его усилий не устанет он сам. И тогда падёт уже он.

На следующий день я шла в университет в надежде, что Лекс успокоится и перестанет донимать меня своими тупыми выходками. Придя на учебу, я первым делом пошла искать Игоря Сергеевича, чтобы попросить его дать шанс исправить оценку всей группе, но по отдельности. Вторую подставу от Лекса впитывать в себя больше не хотелось. Мое состояние было стабильно спокойным, и я надеялась на благосклонность преподавателя.

Игоря Сергеевича я нашла быстро, посмотрев расписание на стенде.

Приоткрыв дверь аудитории, я медленно зашла и остановилась.

— Игорь Сергеевич, добрый день.

— А, Светлова, что вам? — отвлекся он от ноутбука.

— Я бы хотела поговорить с вами насчет исправления оценок у нашей группы.

— Так, — он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, — я вас внимательно слушаю.

— Вышло небольшое недоразумение, — я замялась, — понимаете, я действительно очень тщательно готовилась к этому докладу, и не понимаю, почему так вышло. Может у меня слетела программа, и я не заметила этого, и все, все сбилось. В любом случае ребята не виноваты в том, что со мной так произошло, их выступление было прекрасным, и я хотела просить вас, дать им, и, возможно, мне шанс на исправление оценки, — я выдохнула, — это, пожалуй, все, что я хотела вам сказать, — я посмотрела на преподавателя с нескрываемой надеждой в глазах. Наверно, сейчас я была похожа на кота из Шрека, потому, что преподаватель долго молча рассматривал меня.

Наконец он вздохнул.

— Я очень ценю то, что вы так справедливы к своим одногруппникам, Светлова, если не ошибаюсь, вы начали учебу позже, чем все остальные?

— Да, так вышло.

— И почему же так вышло?