Книга Пуанты и шипы, страница 22 – Diana Luras

Я не знала, сколько по времени так просидела. Беззвучные рыдания прекратились, оставив после себя лишь ледяную пустоту и тяжесть в каждой клетке. Слова Лекса висели в воздухе ядовитым туманом, который отравлял все вокруг. «Твое мнение… ничего не стоит. Ты — никто».

Из пелены меня вырвал звонок отца, который подъехал ко входу. Вытерев лицо рукавом, я отодвинулась от стены, и медленно поднялась на ноги. Мне нужно было собраться и дойти до выхода. Просто дойти.

Дождь на улице немного стих, но пока я дошла до машины, пару капель упали на лицо. Сейчас это было даже на руку. Мне нужно было не выдать отцу свое состояние.

Сев в машину, я попросила отца отвезти меня в академию. Сейчас мне было это необходимо.

— Детка, ты уверенна, что твоя нога готова к нагрузкам?

— Я не собираюсь делать упражнения, пап, просто, просто побыть там, пожалуйста.

Отец вздохнул.

— Хорошо, я пришлю за тобой водителя, как освободишься.

Машина отца отъехала от академии только когда я зашла внутрь. Несколько раз я думала, о том, чтобы прийти сюда, но не решалась. Но вот я здесь, стою на пороге, затем делаю несколько шагов в сторону охраны. Охранник — мужчина в возрасте, с чуть седыми волосами, как и обещала Ольга, молча вручил мне ключ, с просьбой не забыть вернуть его обратно. Я лишь кивнула.

Преодолев ступеньки на второй этаж, я медленно повернула ключ в замке, тот легко щелкнул. Зайдя в пустой, темный зал, переобула левую ногу в танцевальную балетку, правую так и оставила просто в ортезе, включила лишь один боковой свет и опустилась на пол у станка.

Я не собиралась делать никаких упражнений, боясь за ногу. Просто сидела, впитывая в себя такую родную атмосферу. Тишина здесь была другой, не такой пугающей, как еще недавно в больнице, а насыщенной, густой, наполненной памятью о музыке и движениях.

Я закрыла глаза и представила, как по полу скользят тени танцоров, слышала призрачный стук пуантов. Продолжая сидеть, вытянула руки вперед в позицию, чувствуя, как знакомые мышцы спины и плеч мягко напрягаются. Это не было больно и выматывающе, это было … успокаивающе. Напоминало о том, кто я есть, несмотря ни на что.

Дверь в зал тихо скрипнула. Я вздрогнула от неожиданности, но это была лишь уборщица, Марьяна, пожилая женщина, работающая здесь еще с тех пор, когда я была маленькой.

— Лиза, детка, я тебя напугала? — спросила она своим хрипловатым голосом. — Увидела свет, думала, забыла выключить.

— Нет, все в порядке, Марьяна. Я просто посижу здесь еще немного, если вы не против.

Она кивнула, ее мудрые взрослые глаза смотрели на меня с пониманием.

— Я видела много балерин за всю свою жизнь, в этом зале, и в другом, в котором раньше работала, но знаешь, я никогда не видела, чтобы балет любили с такой страстью и отдачей, как у тебя. То, что с тобой произошло — несправедливо. На долю сильных людей всегда выпадает много трудностей. Но я знаю тебя, и точно знаю, что твое место здесь, и оно тебя ждет, поэтому не бросай его.

— Я не брошу, — тихо, но твердо ответила я.

Она улыбнулась мне теплой улыбкой, и бесшумно вышла из зала.

Ее слова стали тем самым бальзамом, которого мне так не хватало после университета. Потому что там, за его дверьми было непросто. Зал академии наполнял меня силой, благодаря которой, я могла бороться дальше.