Книга Лучшие бывшие, страница 132 – Лана Гетманцева

— Милана Сергеевна, я сделаю всё возможное, поверьте. Ростислав Игоревич просто не даст мне поступить по-другому, — прокурор слегка улыбнулся Росу, стоявшему позади меня.

— Спасибо, — слабо промямлила я и направилась к выходу. Бертов последовал за мной.

— Мила, подожди, — окликнул он меня.

— Рос, мне надо домой. Там мама вся на нервах, и вообще… — Он не дал мне закончить. Притянул к себе и прижал к груди. Удивительно. Но это именно то, что было мне сейчас нужно. Раствориться в родных объятиях, вдохнуть знакомый запах, почувствовать себя защищённой. Ведь я знала, он защитит меня от любой угрозы. На миг стена между нами рухнула.

— Я лично закопаю его за то, что он сегодня вытворил.

У меня не было никаких сомнений, что Бертов выполнит обещание.

— Мне нечего бояться. Всё, что он говорил сегодня — наглая ложь, — уткнувшись в его грудь, пролепетала я.

— Знаю. Но руки так и чешутся, — лёгкий смешок, но он пустил по моему телу электрический ток.

— Мне пора. — Нельзя было поддаваться чувствам. Мы оба это знали, и оба совершали одну и ту же ошибку раз за разом.

— Значит, это и правда всё? — Боль в его голосе слышалась слишком отчётливо. Эта боль была и внутри меня. Но так будет лучше. Разум твердил об этом который день, ведь который день я думала о том, чтобы просто приехать к Росу и накинуться на него с поцелуями.

— Всё, — опустошённо произнесла я и нехотя отстранилась. Бертов отступил, а мне сразу стало пусто без его рук.

— Я понял, — с грустью усмехнулся он и ушёл.

Ощущение, будто я спрыгнула с самолета, а парашют с собой не захватила. Смешно от собственной глупости, и страшно от осознания последствий.

***

— А я говорила, что он мутный тип. — Машка с умным видом пила свой безвкусный чёрный кофе. Меня сегодня не радовал даже любимый ванильный раф. Докатилась.

— Серьёзно, Мила, у него же на лице написано, что он говнюк, — поддакивал рядом Трофимов. Эти двое теперь стали той самой сладкой парочкой, которая не отлипает друг от друга. Я, конечно, была безумно рада за них, но сейчас отчего-то так тошно было смотреть на чужое счастье, что я невольно отворачивалась, когда Дима нежно целовал Герасимову в щёку или просто брал за руку. Ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.

— Мне от этого сейчас вообще не легче. — Голова не соображала от слова совсем.

Через пятнадцать минут нас ждали в аудитории для объявления результатов вступительных в магистратуру. Если ещё и поступление завалила, это будет худшее лето в моей жизни, не считая прошлого, когда мы с мамой привыкали жить без папы.

— Мила, эй, — Герасимова отставила в сторону кофе и обняла меня. — Всё будет хорошо, слышишь? Должна же быть в этом мире хоть капля справедливости.

— Должна, — невесело улыбнулась я. В справедливость уже давно не верила. Оставалась лишь надежда, она ведь умирает последней, так говорят.

Хоть где-то мне в этой жизни подфартило. Экзамен я сдала на «отлично», так что скоро меня вновь ждёт учеба. Пусть и заочно. Машка и Дима тоже поступили. Наша троица снова вместе.

Мы немного поболтали с Ольгой Анатольевной, и спустя два часа я вышла из универа. Настроение всё равно было скверное. Завтра суд, Вишневский кидался угрозами, а моё сердце опять в осколках. Паршивый день, паршивая неделя, паршивая жизнь.