Книга Принцип неизбежности, страница 48 – Алина Аркади

— Так и есть, Аннушка. Но Андросов вышел на Льва через важного человека, который за него и поручился, а накинутая сверху значительная сумма, видимо, привлекла моего сына. Дело по сути простое: получил распорядок дня объекта, выбрал точку, исполнил. Но Андросов не предполагал, что Лев способен переступить даже через меня, но только не через свои принципы.

— Откуда вам всё это известно? – задаю вполне логичный вопрос, потому как Павел Валерьянович в курсе нюансов, которыми с каждым встречным делиться не станут.

— Мой человек работает на Кирилова. Я же должен понимать, чем живёт соседняя территория.

— А свою вы с кем-нибудь делите?

— С Матвеем. Если быть точным, Матвеевым Захаром Олеговичем. Он на рожон не лезет, обитает только на своей лужайке, в открытое противостояние не вступает. Гадит иногда, но этот так – шалости ребёнка. Пока черту не переступил, смотрю сквозь пальцы.

— Терпите конкурента? – улыбаюсь, понимая, что папа с Игнатовым бы не согласился.

— У него были куски в соседней области, а после того как твоя сестра завалила Звона, Кир, подопечный Островского, получивший его «наследство», отдал ему небольшой завод. Вероятно, у них свои дела были. Матвей его расширил, дело пошло. Получил несколько кусочков здесь, вполне легально. Купил. По сути: он везде и нигде. Кирилов хотел подмять его под себя с целью транзита через его землю в обход меня, но Матвей идти на сделку побоялся.

— А вы?

— А мне то, чем занимаются Андросов и Кирилов, претит.

— Чем же?

— Наркотики, оружие, контрабанда ценностей – привычно, но главное – живой товар. Девочки-подростки для зажравшихся столичных ублюдков, которые за молодое девственное тело готовы платить очень много. Кто-то соглашается сам, желая получить красивую жизнь, кого-то отправляют насильно. Как ты понимаешь, при любых раскладах это билет в один конец.

— Знаете, – усмехаюсь, подогнув колени и положив на них голову, – вы так откровенны со мной, хотя совсем не знаете. Я пока не поняла, какие отношения вас связывали с папой, но неприязни и ненависти с вашей стороны не почувствовала. Где гарантия, что, выйдя за порог, я не пойду к тому же Кирилову, чтобы поделиться сведениями?

— Аннушка, если опустить тот факт, что ты дочь Кости, остаётся другой – ты спасла моего сына. Неважно, насколько сложные у нас отношения, он мой ребёнок. К тому же впервые на моей памяти Лев появился где-то с девушкой, что просто кричит о притязаниях на тебя.

— Я была ему нужна на время. Сначала в роли сиделки, которая меняет повязку, готовит завтрак и надевает трусы, а затем как подстраховка на встрече. Наше сотрудничество закончилось, когда часы пробили двенадцать. Так что, Павел Валерьянович, вы вкладываете слишком много смысла в действия вашего сына, которого, кстати, почти не знаете.

Обмениваемся тоскливыми взглядами, думая, как мне кажется, об одном и том же – Льве. Я помчалась за машиной, а затем была схвачена людьми Игнатова и привезена сюда, так и не узнав, смог ли уйти Глок. Вряд ли он сдался без сопротивления. Думаю, сейчас он движется по федеральной трассе в направлении столицы, где можно с лёгкостью затеряться.

Тишина прерывается осторожным стуком в дверь, и после разрешения войти на пороге появляется знакомое лицо.

— Женя! – мгновенно узнаю возлюбленного Дины. – Так ты на него работаешь? – тычу в родителя Глока.