Книга Принцип неизбежности, страница 124 – Алина Аркади

— Внучка, – поправляю Игнатова.

— Внучка… – перекатывает слово на языке, с жадностью смакует и, прикрыв глаза, улыбается. – У меня будет вну-у-учка…

— Откуда вы узнали?

— Две недели назад мне позвонил Костя. Дико орал.

— Что именно? – Предполагаю, меня сдал Гриша, потому что Тася, несмотря на привязанность к папе, по щелчку не расколется.

— Что мой сын-гондон обрюхатил его дочь и свалил в туман. Крыл меня, не выбирая выражений, но мне было плевать, – лыбится Игнатов, – потому я сидел и думал только об одном – у рода Игнатовых будет продолжение. И это не просто мечта – всё уже реальность.

— Я здесь не случайно, верно?

— Костя поделился, что вы прилетите на свадьбу в Москву. Думал, как заманить тебя… Но всё решилось само собой, когда Женя сказал, что ты собралась в гости к его женщине.

— Всё зря, – всматриваюсь в серое небо, которое сейчас совсем не такое, как в августе. Будто сама природа воспроизводит то удручающее, что покоится на дне моей уставшей души. – Каждый сказал, что хотел.

— Иногда достаточно одного откровенного разговора, чтобы всё исправить.

— Иногда достаточно его же, чтобы сделать ещё хуже. – Внутри меня звенит потребность вернуться и поговорить со Львом, но обида, перекрывающая все имеющиеся чувства, не позволяет сдвинуться с места. – Он мог сказать, что оказался в сложной ситуации. Вы тоже могли.

— Не мог. И знаешь, я его отчасти понимаю, – Игнатов пристраивается рядом, оказавшись вплотную ко мне. – Когда женщина видит в тебе монолит, способный укрыть от всего, сберечь, спасти, решить любую проблему, сложно показаться ей беспомощным и недееспособным. Лев был именно таким. Он не говорил, но уверен, если бы ты увидела его в таком состоянии, его бы размазало.

— Но ведь родные люди созданы для того, чтобы принимать нас любыми.

— Привыкший к одиночеству, он пока не понимает, что даже самые сильные иногда могут себе позволить роскошь быть слабыми. Любящий не осудит – он примет твою слабость как свою. Но его можно научить, Аннушка, и у меня есть надежда, что это сделаешь именно ты.

— Не знаю, смогу ли до него достучаться…

— В тебе прекрасно сочетаются ум и смекалка отца, приправленные гибкостью и женской мудростью. И если грамотно воспользоваться этим коктейлем, даже Лев прогнётся. У тебя есть выбор: сесть в машину и отправиться к подруге или вернуться, чтобы попытаться ещё раз. Решать только тебе.

Отталкивается и спешит в дом, оставив меня наедине с терзающими, тяжёлыми мыслями. Внутри клокочет обида за брошенные Львом слова, и понимание, что за каждым из них скрывается крик о помощи того, кто боится признаться в собственной слабости. Уйти сейчас, значит отказаться от него, выстроив другую, правильную жизнь. Я плохо представляю себя рядом с Барни, или с кем-либо ещё, потому что образ Льва перекрывает моё будущее зловещей тенью, не оставив возможности подарить сердце другому мужчине. Игнатов прав – решать только мне.

Несколько минут теряюсь в раздумьях, а затем уверенно иду обратно, скидываю на пороге шубу и сапожки, чтобы подкрасться бесшумно к двери. В щёлочку наблюдаю, как Лев, с трудом поднявшись, переставляет ноги с помощью палочки. Пыхтит и матерится, но идёт, пока не опускается в кресло, издав нечто среднее между стоном и рёвом.