Книга Принцип неизбежности, страница 116 – Алина Аркади

Папа: Спустись в кабинет.

Меня разоблачили. И если я надеялась обвести вокруг пальца того, кого в принципе обмануть невозможно, просчиталась. Натянув домашний халат, который с трудом сходится на уже заметном животике, плетусь вниз, морально готовясь к любому из вариантов разговора.

— Садись. – Отец указывает на широкое мягкое кресло, в котором моя спина пищит от восторга. – Аннушка, что происходит?

— А что происходит? – Глупо отвечать вопросом на вопрос, но так я надеюсь оттянуть момент казни.

— Четыре месяца назад ты вышла замуж, но практически всё время проводишь здесь. И более того, остаёшься на ночь в своей комнате. И если ты думала, что я ничего не замечаю, ошиблась. Барнаби тебя обижает?

И стоит мне сказать «да», через полчаса папа смоет мозги моего мужа с плитки перед домом.

— Нет. Он милый и заботливый, никогда не позволяет себе повысить голос. Тем более на меня.

— Тогда в чём дело? Вы семья. Мало того, у вас скоро будет ребёнок…

— Это не его ребёнок.

Сказала. Необдуманно и резко, но призналась папе. Мысль, что он один не в курсе, изъедала меня на протяжении четырёх месяцев.

— И как Барнаби к этому относится?

Беру паузу, решая вывалить на отца всё, что скрывала долгое время. И пусть стрелы ярости полетят в меня в неограниченном количестве, но я устала врать самому дорогому человеку.

— Пап, Барни… он… – подбираю слова, чтобы не шокировать родителя. – В общем, ему нравятся не женщины. А если быть точной, одна не женщина – Мориц. Да, сейчас не принято скрывать подобные наклонности и многие заявляют о своих пристрастиях открыто, но Шеран – консервативная и религиозная семья. Родители Барни не поняли бы. К тому же он выдвинул себя на пост главы общины, и наличие семьи и тем более ребёнка значительно повышают его рейтинг в глазах избирателей.

— Господи, только пидора в моей семье не хватало. – Папа тяжело вздыхает, обхватив голову руками.

И лучше бы я соврала, что между нами имеются разногласия, потому что данная информация может закончить жизнь Барнаби значительно быстрее.

— Я была не в курсе, и открыться он решился лишь в день свадьбы. Тогда же я узнала, что беременна. Он скакал от счастья, потому что всё сложилось как нельзя лучше для нас обоих. Барни признает ребёнка и никогда не обмолвится, что он от другого мужчины. В глазах общественности мы полноценная семья.

— Это всё отлично, – фыркает папа, поднимаясь и прохаживаясь у меня за спиной. – А дальше что? Тебе двадцать лет, Аннушка. Двадцать! Ты молодая женщина, которой требуется мужик. Настоящий, не фиктивный.

— Пап!

— Мне шестьдесят, но я не забыл, что такое интимная жизнь. И поверь, мама тоже.

— Не надо, – закрываю глаза ладонями, не желая слушать подробности.

Да я и сама понимаю, что папа твердит о правильных вещах. Стараюсь не возвращаться к моментам, когда я и Лев, возбуждённые, мокрые и не сдерживающие громких стонов, срывались в бурные оргазмы. Я бы многое отдала, чтобы оказаться в скромном лесном домике или квартирке с заколоченными окнами. Главное, с ним. Или под ним.

— Я лишь хочу сказать, что каждому человеку требуется тепло, а женщинам в особенности. – Присаживается передо мной, поглаживая каждый пальчик. – Кто отец ребёнка?

Испытывающий взгляд, пронзающий душу, ждёт объяснений, которых я дать не могу. Поэтому, решившись, выдаю: