Книга Принцип исключения, страница 89 – Алина Аркади

Я готов пойти на всё, лишь бы озабоченный ублюдок не коснулся моей девочки. Одна только мысль, что его слюнявый рот может оставить на ней следы, горит в груди адским огнём, разрывая на части.

— Не отдаст. Завтра я приду за тобой. Времени немного, но мы с твоим отцом что-нибудь придумаем. – Поднимаю милое личико с припухшими от поцелуев губами и стираю большими пальцами крупные капли, скатывающиеся по щекам. – Твоя задача – продержаться сутки. Веди себя, как предыдущие три дня, изображая страх и переживания за родных. И не верь. Всё, что скажет Звон, направлено на подавление воли. Основная задача: исключить любые надежды на спасение и загнать жертву в угол, не оставив ей выбора. Поняла?

Тася обречённо кивает, а затем оплетает тонкими руками мою шею, утыкается носом и часто дышит, словно впитывает напоследок мой запах, запечатлевая в себе.

— Мне нужен стимул, чтобы не сломаться. Что-то, позволяющее верить и надеяться…

И я понимаю, что красавица балансирует на грани, когда до отчаяния маленький шаг и возврата не существует, поэтому, зафиксировав в ладонях её лицо, произношу в приоткрытые губы:

— Люблю.

Короткий поцелуй, наполненный бесконечно важным, тем, что, возможно, никогда не будет озвучено, и охранник начинает ломиться в туалет, выбивая дверь. Отпускаю Тасю, вернувшись в укрытие, чтобы она впустила настырного Звоновского помощника.

— Вас ждут.

— Подождут, – фыркает красавица, покидая уборную.

Возвращаюсь к машине, молча оседаю на водительское место и закрываю глаза, всё ещё чувствуя аромат Таси, оставшийся на кончиках пальцев.

— Рожу вытри. – Смотрю в зеркало, замечая на губах и шее следы розовой помады. – Ты обстановку разведывал или мою дочь облизывал? – Возмущённый голос Островского даёт понять, что он не раздумывая готов оторвать мне не только яйца.

— Свадьба завтра, – делюсь тем, что узнал. – Сегодня Звон получил документы. Тася сказала.

— Когда?

— Пару часов назад, когда семейство Звоновых направлялось в ресторан.

— Что и требовалось доказать, – довольно ухмыляется, словно именно этого и ожидал.

Ни хрена не вижу причин для радости, поэтому жду комментариев, которых, видимо, недостоин, потому как Костя жестом показывает, чтобы я трогался.

— Куда едем?

— К тому, кто всё объяснит.

Через полчаса останавливаемся около дома Роберта Аронова, что автоматически прибавляет вопросов. Островский упорно молчит, выбешивая присущей лишь ему загадочностью и способностью накалять и без того неспокойную обстановку. Мудак. Я и так едва сдерживаю потребность вернуться в ресторан и отправить на тот свет каждого, кто косо смотрит на мою Тасю, а от мыслей, что готов сотворить с Лёней, сам пугаюсь. Вернувшаяся тянущая боль в груди слегка отрезвляет. Действие обезболивающего закончилось, и теперь каждое движение сопровождается моим шипением.

Поднимаемся на шестой этаж. Островский осматривает лестничную клетку, не забывая окинуть взглядом каждый угол. Пока не понимаю, с какой целью мы заявились к Робу, но, вероятно, необходимость оправдана, и Костя, как и всегда, осведомлён лучше всех.

— Привет. Ещё раз. – Костя здоровается первым, проталкивая в квартиру Аронова и не интересуясь, готов ли он принять гостей. – Мы ненадолго.

— Мы?..

— Мы, – подтверждаю, входя следом и закрывая дверь.