Книга Принцип исключения, страница 66 – Алина Аркади

— Я не нуждаюсь в надсмотрщике.

А точнее, не вынесу рядом с Гришей и пяти минут, изнывая от желания прижаться и зарыться носом в шею, чтобы впитать его запах, въевшийся в меня за короткое время.

— Я обещал, что проконтролирую.

— Меня или себя? – вскидываю взгляд, и земля уходит из-под ног, потому что в глазах Ярова плещется явное сожаление, размазывающее меня.

Изо всех сил стараюсь вытянуть всю ненависть, на которую способна, но изнутри рвётся лишь непреодолимое желание обхватить его шею руками и ощутить прикосновение горячих губ. Мне необходима жирная точка, контрольная линия, после которой возврата не будет, а любое упоминание о Грише будет вызывать отвращение. Так лучше и проще пройти непростой этап и остаться не разрушенной, способной когда-нибудь повторно испытать глубокое чувство под названием любовь.

— Дал слово Лене. И твоему отцу. Как только ты сядешь в самолёт, можешь внести в чёрный список и забыть о моём существовании.

Он так просто это произносит, что меня начинает трясти, теперь уже от злости.

— Единственное, что поможет тебя забыть, – это амнезия без возможности вспомнить. Потому что избавиться придётся от последних пятнадцати лет.

— Тась, я могу объяснить…

Гриша делает шаг вперёд, сокращая между нами расстояние, но смотрит поверх моей головы за спину. Выражение лица мгновенно меняется, и я слышу приближающийся топот. Почти повернувшись, чтобы проследить его взгляд, не сразу понимаю, что моё тело резко дёргают, и я лечу в неизвестном направлении. Удар о что-то твёрдое, потеря ориентации, острая боль в ноге и затылке. Темнота. А затем два хлопка где-то сверху, маты и звук осыпающегося стекла.

— Девка свалила. Ищи! – раздаётся хриплый мужской голос.

И кажется, что мужчины рядом, на расстоянии вытянутой руки, и вот-вот меня найдут, но я по-прежнему вглядываюсь в темноту и не дышу, переживая за Гришу, голос которого не слышен.

— Блядь! Нигде нет. Папа нас убьёт. Всё, валим.

Через минуту погружаюсь в тягостную тишину, оповещающую, что мужчины ушли. Первое движение отзывается болью в рёбрах. Ощупываю поверхность под собой, понимая, что грохнулась на упаковки с пивом, запах которого врезается в нос, как только нюхаю влажную ладонь. Обшариваю стены, а когда нащупываю дверь, осторожно отворяю и сразу понимаю, что оказалась в подсобке магазина. На моё счастье, дверь была не заперта, потому что в противном случае я бы осталась на ступенях, уходящих вниз примерно на метр.

— Гриша-а-а, – негромко зову того, на ком сейчас сосредоточено всё моё существо.

Осматриваюсь и выхожу из своего неожиданного убежища, чтобы увидеть Гришу, который лежит на земле и, как мне кажется, не дышит.

— Гриш, Гришенька… – тормошу мужчину, прикасаясь к его груди в попытке нащупать сердцебиение, а оторвав ладонь, замечаю на ней кровь.

Два хлопка – два выстрела. Только сейчас понимаю, что Яров ранен теми, кто искал меня.

— Девушка, что случилось? Помочь?

Поднимаю голову и вижу приятного мужчину лет шестидесяти, который склонился надо мной. Бросив взгляд в сторону, замечаю припаркованное такси, о котором я совсем забыла. Я сама его вызвала, когда вышла из Школы.

— Да, нужно в больницу.

— Только не в больницу. – Гриша сжимает мою ладонь, тянет на себя, не открывая глаза и едва слышно произносит: – Там добьют.