Книга Принцип исключения, страница 64 – Алина Аркади

— Но это ведь не означает, что ты перестанешь любить? Просто твоя любовь останется нерастраченной, только твоей, особенной, а со временем появится шанс отдать её кому-то другому.

— А если она предназначена кому-то конкретному, только одному? – Понимаю, что диалог с мамой способен открыть реальное положение дел, но хочу понять, как любить того, кого любить запрещено.

— Тась, и всё-таки что-то случилось. Я слышу. Поделишься?

— Не сейчас. Я не готова.

— Значит, поговорим об этом завтра, когда будешь дома. Жду. Мы все тебя ждём.

— До встречи.

Отключаю телефон и тут же покупаю билет на два часа ночи. Уже утром я буду дома, чтобы навсегда потерять Гришу и наше возможное «вместе», которому не суждено случиться. А оно вообще было возможно? На протяжении нескольких лет я создавала в своей голове сценарии, которые никогда не произойдут, но они делали меня настолько счастливой, что я продолжала их выдумывать. Сейчас отчётливо понимаю: ни одному из них не суждено было сбыться. Оказывается, это очень больно – ждать того, чего никогда не будет.

Смотрю на пропущенные, среди которых множество вызовов от Воропаевой и девчонок. Сегодня я покину этот город, и последнее, что необходимо сделать – забрать документы из Школы и попрощаться с Элей и Светой. Поэтому вызываю такси, собираюсь, натягивая спортивный костюм, кроссовки и куртку, а сразу у подъезда сталкиваюсь с Андреем, привычно расхаживающим около машины.

— Доберусь на такси, – произношу, прежде чем мужчина открывает рот, – сегодня улетаю, так что в вашем присутствии около дома больше нет необходимости.

— Но Ярый приказал…

— Мне плевать на его приказы, – выплёвываю со злостью, удивляясь собственной реакции на родное имя, – на всё плевать.

Запрыгиваю в подъезжающий автомобиль, оставив Левого в недоумении. Накидываю капюшон, словно стремлюсь закрыться от всего мира и той саднящей боли, что прямо сейчас выжигает меня изнутри, не оставляя шансов на спасение. Когда-нибудь я вспомню этот момент с улыбкой и благодарностью за подаренный опыт. Но не сейчас.

Захожу в двери Школы, уже предвкушая всю степень недовольства Марго, которая выльется на меня смертоносной лавиной, способной уничтожить в секунду. Но мне плевать, потому как теперь желаю поскорее разобраться с формальностями и покинуть этот город, оставив за спиной мечты о Грише и работе.

— Островская! Зайди ко мне!

А вот и Воропаева собственной персоной. Надеюсь, в её кабинете не сидит сын мэра, готовый распять меня за отказ и наплевательское отношение к его значимой персоне.

— Добрый вечер, Маргарита Анатольевна, – начинаю с порога, чтобы пропустить длинную недовольную тираду в свой адрес, – я бы хотела забрать документы и прямо сегодня избавить от моего присутствия в вашейШколе.

Вспоминаю её вчерашние слова и не могу удержаться от выпада. Глаза женщины распахиваются в удивлении, а собравшиеся сорваться слова так и остаются несказанными. Минута замешательства и молчания, но затем Марго, словно очнувшись, расправляет плечи и неожиданно сменяет гнев на милость, натягивая уже привычную вымученную улыбку.

— Ну зачем ты так, Тасенька? Если ты решила, что я недовольна несостоявшейся встречей с Леонидом Звоновым, то её можно перенести. Например, на сегодня. Уверена, вчера у тебя была веская причина. Лёня мне, правда, телефон оборвал, высказывая недовольство, но девочка ведь имеет правда передумать, не правда ли?