Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 6 – Панна Мэра

Я не слышу своих шагов. Хватаю с вешалки куртку. Даже не застёгиваю её толком. Просто накидываю и открываю дверь.

За спиной по-прежнему тишина, но я чувствую, как Егор таранит меня взглядом.

Я не оборачиваюсь.

К чёрту их!

Хлопок двери раздаётся, как выстрел, и вот я оказываюсь на улице.

Здесь темно, тихо и холодно. Настоящая зимняя ночь. Мелкий снег сыплется с неба, прилипает к ресницам, впивается в щёки, тает и тут же замерзает. Но я почти этого не чувствую. Тело онемело.

Я иду по дороге, не разбирая направления. Просто вперёд.

Асфальт под ботинками скрипит от свежего снега.

Воздух ледяной, будто он хочет заморозить все мои мысли, чтобы они больше не болели.

Слёзы обжигают глаза, но ветер мгновенно превращает их в ледяные дорожки.

Снег слепит.

Губы немеют.

И только карманы куртки тёплые.

Я засовываю туда руки и сжимаю пальцами тонкую, хрупкую бумажку.

УЗИ.

Моё чудо.

Мой ребёнок.

Я сжимаю снимок так крепко, словно он единственное, что удерживает меня на земле.

Потому что так и есть.

Все мои мечты, весь мой вечер, все мои ожидания разрушились.

Но внутри меня растёт новое сердце.

И теперь у меня есть смысл идти дальше.

Только ради него.

Ради нас двоих.

Егор

Дверь захлопывается за Таней, и в этот момент внутри меня что-то щёлкает.

Резко. Глухо. Как будто ломается какая-то внутренняя деталь, слишком долго работавшая на износ.

Я стою посреди гостиной и смотрю на дверь, хотя знаю, что уже ничего не произойдет.

В доме тишина. И от моих мыслей меня отвлекает только лёгкий звук ветра в трубе камина.

Странно… Я должен чувствовать облегчение. Уверенность. Я ведь поступил правильно.

Но почему внутри всё стучит, будто меня только что ударили в грудь?

Дана тихо поворачивается ко мне. Её каблуки едва слышно стучат по полу.

— Егор… — её голос мягкий, тихий. — Мне так жаль, что всё вышло именно сегодня. В твой день рождения. Это ужасно несправедливо.

Я киваю. Не доверяя себе говорить. Горло будто стягивает спазмом.

— Но, — продолжает она, подходя чуть ближе, — горькая правда всё равно лучше сладкой лжи. Ты знаешь это лучше любого.

Я выдыхаю.

— Спасибо, — произношу наконец. — Что рассказала. Это… Честно.

Она опускает глаза, будто смущается. Щёки чуть краснеют.

И у меня внутри вдруг появляется странное чувство, будто рядом наконец человек, который говорит простые, ровные вещи, не скрывая ничего.

— Я не могла иначе, — говорит Дана. — Ты… Ты хороший. Сильный, успешный, справедливый. Я… — она на секунду запинается, — я с тех пор, как брала у тебя интервью для колонки, часто думала, что ты тот человек, который всегда делает всё правильно.

Я сжимаю челюсть. «Правильно», да. Именно это я всегда пытался делать.

И сейчас… Тоже.

Но почему же так пусто внутри?

Дана нервно поправляет волосы, отводит взгляд.

Она действительно переживает.

— Если тебе нужна будет помощь… Или поддержка, — тихо говорит она, — я могу быть рядом. Поддержать. Просто поговорить с тобой. Ты только, скажи…

Она снова улыбается.

Искреннее. Приободряюще. Кладёт руку мне на плечо и проводит по нему горячими пальцами.

— Ладно, наверное, мне не стоит быть здесь. И ты хочешь побыть один, — говорит она трепетно, а затем берёт свою сумку, словно готовясь уйти.

И в этот момент меня накрывает.

Волна какого-то жгучего, опустошающего чувства, которое разрывает меня на части.