Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 9 – Панна Мэра

10 лет спустя

Ветер на стадионе холодный, осенний, но я его почти не чувствую. Сердце колотится так сильно, что мне кажется, слышат все вокруг.

Я стою на трибуне, сжимаю в руках шарф цвета команды сына и перекрикиваю всех, кто сейчас есть на этом стадионе.

— Вперёд, Ваня! Давай, сынок! Задай им всем!

Мой голос срывается, но меня это не волнует.

Там, внизу, по зелёному полю несётся мой мальчик. Высокий для своих десяти. Стремительный. С упрямо сжатой челюстью. Настоящий маленький нападающий. Я вижу, как он перехватывает мяч, почти вырывает его из-под ног соперника, и сердце у меня подпрыгивает куда-то к горлу.

Тренер орёт что-то ему вслед, но я уже ничего не слышу.

Есть только Ваня.

Это финальный матч школьного чемпионата, который важнее всех других.

Сейчас детей из таких команд, даже в таком возрасте, уже смотрят академии. Тренеры. Скауты. Потенциал.

И Ваня знает это. И старается, будто на кону не маленький кубок, а финал Лиги чемпионов.

Он бежит быстро, легко, уверенно.

Кажется, будто в нём есть что-то… От него.

Странная мысль, которую я редко себе позволяю.

Но сейчас мне некогда думать о прошлом.

Сейчас защитник соперников бросается вперёд, пытаясь перекрыть проход, но Ваня разворачивается, делает обманное движение и выходит один на один с воротами.

— Давай, Ваня! — я почти не дышу.

Он бьёт.

Мяч летит быстро, точно в угол.

И в следующую секунду сетка ворот вздрагивает.

ГОЛ.

Трибуна взрывается рёвом, как будто это стадион на тридцать тысяч, а не маленькое поле при спортшколе.

Кто-то хлопает по перилам, тренер подпрыгивает, мальчишки с лавки запасных скачут, кричат, обнимаются.

А я… Я стою как вкопанная.

Мой сын.

Мой маленький чемпион.

Судья даёт финальный свисток, и игра заканчивается.

Наши победили.

За счёт этого решающего гола.

Я выдыхаю. Ну наконец-то. Еще один матч, который Ваня взял так легко.

Только сейчас понимаю, как затекли плечи от напряжения, как дрожат пальцы. Смех сам вырывается из меня. Тихий, полный облегчения.

Пора собираться.

Я снимаю с перил шарф, аккуратно сворачиваю его и кладу в сумку. Застёгиваю молнию.

На трибунах родители ещё обсуждают игру:

— Ты видел, какой пас⁈ Ну этот Рыбаков опять звезда.

— Ну так. Не зря же к нему в академии уже присматриваются.

Я прохожу мимо. Улыбаюсь, но не прислушиваюсь. Не хочу сглазить, не хочу думать о будущем слишком громко.

Пока достаточно того, что Ваня счастлив. А всё остальное — ему самому ещё предстоит решать.

Я спускаюсь по ступенькам, придерживаясь за холодные перила. Внизу уже собираются дети. Болтают, смеются, толкаются плечами.

Я подхожу ближе к входу в подтрибунное помещение, где обычно выходят игроки после игры.

Вдох. Выдох.

Скоро будет мой Ваня.

Со своими лохматыми вихрами, с горящими глазами, с той самой улыбкой, от которой у меня вся грудь теплеет.

Сегодня… Сегодня у нас праздник.

И я отвезу его в нашу любимую пиццерию. Ту самую, где он всегда берёт огромную мясную пиццу, а я делаю вид, что не ем тесто после шести, но всё равно таскаю кусочки с его тарелки.

Но Вани всё нет.

Почти все дети уже вышли. Кто-то смеётся, кто-то бежит к родителям, кто-то меняет бутсы на кроссовки прямо на ходу. А моего… Нигде.

Обычно он вылетает самый первый, ищет меня глазами и машет рукой так, что кажется, вот-вот улетит.