Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 29 – Панна Мэра

Столица встречает нас снегом. Не тем красивым, из открыток, что навевает атмосферу сказок и любви, а тяжёлым, мокрым и липким. Он летит в лобовое стекло плотной стеной, и дворники едва успевают его смахивать.

Дорога не просто сложная. Экстремальная.

Пробки начинаются почти сразу. Красные огни стоп-сигналов тянутся бесконечной линией, навигатор меняет маршрут каждые пять минут, но толку от этого ноль.

Егор изо всех сил держит руль, чтобы машину не вынесло с дороги новым порывом ветра или льдом, который прячется под сугробами.

Мы едем почти три часа, и за это время город будто нарочно показывает нам всё своё упрямство.

Ваня сначала смотрит в окно, потом устает, потом снова оживает, когда мы наконец подъезжаем к отелю. Это огромное, стеклянное здание с подсветкой, от которой снег кажется розоватым. Ваня прилипает к стеклу и удивленно поднимает брови:

— Мам… это что, правда тут? — шепчет он, будто боится спугнуть.

— Похоже, — отвечаю я и сама чувствую себя не на своём месте.

Егор помогает нам выбраться из машины, подхватывает сумки, не задавая вопросов. Его движения спокойные, отработанные, но в них чувствуется усталость. Глаза поникли, пальцы рук замерзают на воздухе за считанные секунду. Но он молчит, лишь изредка поглядывая назад, чтобы убедиться, что мы не отстали.

В номере тепло и тихо.

Мягкий свет, огромные окна, ковёр такой пушистый, что Ваня замирает на пороге.

— Ничего себе… — выдыхает он и тут же ковыляет к мини-бару. — Мам! Тут батончики! И соки! И… это всё можно⁈

Я больше не сдерживаю улыбку.

Мы наконец-то добрались. Мы в номере. Пусть и замерзшие, с окоченевшими пальцами, но зато готовые в миг опустошить этот мини-бар под серию какого-нибудь незамысловатого сериала.

— Только не всё сразу, — говорю я с нарочитой строгостью, — и мне оставь хоть что-нибудь.

Ваня смеется и с энтузиазмом принимается за опустошение мини-бара.

Егор ставит сумки у стены, оглядывается, словно проверяет, всё ли в порядке.

Он выглядит усталым. По настоящему усталым. Как человек, который три часа боролся со стихией, решал как объехать километровые пробки и при этом не застрять в сугробе.

На мгновение наши взгляды пересекаются, и мне вдруг становится его жаль. Не так, как жалеют слабых, а так, как жалеют тех, кто давно держится из последних сил и не позволяет себе этого показать.

Он уже собирается уходить, берётся за ручку двери, когда я ловлю себя на странном чувстве, будто хочу его задержать. Будто мне слишком невыносима мысль, что человек, который довез нас с Ваней до дома сквозь снега и буран, сейчас снова окажется среди стихии.

— Егор, — окликаю я его.

Голос звучит тише, чем я ожидала. — Ты можешь… если хочешь, переждать пробки здесь. Немного. Не очень долго.

Он оборачивается, удивлённый. Смотрит на меня так, будто не уверен, что правильно расслышал.

Мне неловко. Странно. Но внутри есть ощущение, что сейчас это правильно. Что он не враг. По крайней мере, не сегодня. Сейчас он кажется не хищником и не опасным человеком из прошлого, а уставшим человеком, которому просто нужно немного тишины.

— Если тебе удобно, — добавляю я быстро, будто оправдываясь. — Просто… на улице сейчас ад. Ты все равно не доберешься до дома по таким пробкам еще несколько часов точно.

Он молчит секунду, потом кивает.