Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 18 – Агнешка Пламенная

Я прижала дневник к груди и зажмурилась. Перед глазами стояло лицо Артёма — его голодный взгляд, его губы на моих, его пальцы на моём бедре. И слова отца: «Не доверяй никому из Штормовых».

Кому мне теперь верить? Ему? Или он такой же, как его отец? Притворяется, манипулирует, играет со мной в свою жестокую игру?

Я не знала ответа. Знала только, что нахожусь в центре паутины, и каждый, кто меня окружает, может оказаться пауком.

Внезапно снаружи раздался хруст гравия.

Кто-то шёл по дорожке. Приближался к беседке.

Я вздрогнула, мгновенно вынырнув из оцепенения. Захлопнула дневник, сунула его за пояс джинсов, под свитер, прижав к спине. Лихорадочно задвинула половицу на место, стараясь не шуметь. Поднялась на ноги и прижалась спиной к стене беседки, к теневой стороне, подальше от входа.

Шаги звучали всё ближе. Мерные. Тяжёлые. Хруст гравия под чьими-то ботинками.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. В висках стучало: «Не дыши. Не шевелись».

Шаги остановились прямо у входа в беседку.

Тень упала на порог, заслоняя скудный дневной свет. Я видела только её очертания — высокую фигуру, застывшую в проёме. Человек не входил. Он стоял и, кажется, смотрел внутрь, в полумрак, где я пряталась.

Тишина стала абсолютной. Ни ветра, ни пения птиц — только моё собственное сердце, грохочущее так громко, что, казалось, его слышит весь сад.

Кто это? Артём, вернувшийся, чтобы всё объяснить? Или тот, кто оставил ветку на подоконнике? Тот, кто следит за мной с первой минуты в этом доме?

Я не знала. И боялась узнать.

Прошла вечность — или несколько секунд. Тень не двигалась. Человек молчал.

А потом так же молча, как появился, он развернулся и пошёл прочь. Шаги удалялись, стихали, пока не растворились в серой тишине сада.

Я сползла по стене на корточки и закрыла лицо руками. Ноги не держали. Руки дрожали. Дневник, спрятанный под свитером, холодил кожу — единственное реальное доказательство того, что всё произошедшее не было сном.

Кто-то был здесь. Кто-то, кто знал, где моё окно. Где беседка. Где я.

И он ничего не сказал.

Потому что слова были не нужны. Я и так поняла: это предупреждение. Последнее.

Больше меня предупреждать не будут.

Аварийное состояние

Стадия, когда деформация конструкций становится опасной.

Требуется срочное вмешательство, иначе здание может рухнуть.

Прошло три недели с того поцелуя в беседке. Три недели вязких, бесконечных похожих друг на друга дней. Дождливых, серых, пропитанных молчанием. Я просыпалась в своей комнате под балдахином, завтракала в одиночестве, пыталась читать дневник отца — и снова, и снова спотыкалась о его слова: «Не доверяй никому из Штормовых». Артём держался на расстоянии, и я его за это почти ненавидела. Почти — потому что вместе с обидой приходило воспоминание о его губах на моих, о его пальцах на моём бедре, о том, как он посмотрел на меня, прежде чем уйти. Как будто я была для него не просто фиктивной женой, а чем-то бо́льшим. И он сам этого испугался.

На третий день я сидела в гостиной, когда в дверь постучали. Это был Олег — бывший спецназовец, который теперь, по приказу Артёма, дежурил в доме практически круглосуточно. Я успела привыкнуть к его молчаливому присутствию, к тому, как он возникал в самый неожиданный момент — у дверей в сад, на лестнице, у камина. Высокий, сухощавый, с коротко стриженными русыми волосами и внимательными серыми глазами, которые ничего не упускали. Он двигался с той особой, хищной плавностью, которая выдаёт профессионала. Сегодня он был в тёмной водолазке и свободных брюках, на поясе — кобура, которую он обычно прятал под пиджаком.