Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 13 – Агнешка Пламенная

— ...я сказал: нет. Мне не нужны твои условия.

Пауза. Видимо, он слушал собеседника.

— Ты можешь угрожать мне сколько угодно. Я не передумаю. Контрольный пакет перешёл ко мне. Брак зарегистрирован. Твой план провалился. Смирись.

Отец. Он говорил с отцом. И его голос был не ледяным — он был звериным. Полным ярости, боли и какого-то мрачного удовлетворения. Так не разговаривают с родителями. Так разговаривают с врагами.

— Только тронь её, — Артём понизил голос до шёпота, и мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова, — и я уничтожу всё, что тебе дорого. Всё, что у тебя осталось. Ты меня знаешь.

Тишина. Затем — звук брошенного на стол телефона. Шаги.

Я отпрянула от двери и быстро, на цыпочках, вернулась в свою комнату. Заперлась. Прислонилась спиной к двери, чувствуя, как колотится сердце.

Он говорил обо мне. «Только тронь её». Значит, угроза реальна. Значит, Виктор Штормов действительно опасен.

И Артём... Артём защищал меня перед отцом. Не на показ, а когда я не слышала.

Эта мысль почему-то грела сильнее, чем я готова была признать.

Проснулась я от шума.

Резко села в постели, не сразу понимая, где нахожусь. Темнота. Чужой дом. За окном шумел дождь, и ему вторил ветер, завывающий в печной трубе. Но разбудил меня не ветер.

Шаги. Или скрип? Или...

Я встала и подошла к окну. Сад тонул во мраке, только в дальнем его конце, где стояла беседка, мне почудилось движение. Я вглядывалась до рези в глазах.

Тень.

Человеческая тень, неподвижная, как изваяние. Она стояла возле беседки и, кажется, смотрела прямо на моё окно.

Я отшатнулась от стекла, зажмурилась, досчитала до пяти и снова открыла глаза.

Никого. Только дождь и голые ветви, раскачивающиеся под порывами ветра.

Показалось? Или нет?

Я долго стояла у окна, вглядываясь в темноту, но сад был пуст.

Утром я проснулась поздно. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось серым и низким. Я встала, подошла к окну, чтобы открыть форточку, и замерла.

На подоконнике лежала ветка. Сломанная, с острыми шипами — похоже, от старой розы или боярышника. Она не могла упасть с дерева: деревья росли дальше, и ветер не задувал в эту сторону. Она не могла быть здесь случайно.

Кто-то положил её сюда ночью.

Кто-то, кто знал, где моё окно.

Я смотрела на ветку, и в груди разрастался холод. Не тот, что бывает от осенней сырости, а другой — глубинный, ледяной, какой приходит вместе с осознанием: угроза, которую я считала далёкой и почти абстрактной, только что постучалась в мою дверь.

Или в моё окно.

Кто-то был здесь ночью. Кто-то, кто знал, где я сплю.

Несущая стена

Конструкция, принимающая на себя основную тяжесть.

Мы не замечаем её, пока она не даёт трещину.

Но именно на ней держится всё.

Прошло две недели с тех пор, как я переступила порог особняка Штормовых. Две недели взаимного избегания, случайных касаний в коридорах, взглядов, которые мы оба делали вид, что не замечаем. После нашего столкновения в узком проходе и того странного, затянувшегося ужина, где он смотрел на мою шею, а я делала вид, что не замечаю, Артём словно возвёл вокруг себя невидимую стену — был вежлив, предупредителен, но держался на расстоянии. Я не знала, жалеет ли он о той искре, что пробежала между нами, или, наоборот, опасается, что напряжение перерастёт во что-то большее. Я и сама не понимала, чего хочу. Злилась на него за холодность — и вздрагивала каждый раз, когда слышала его шаги в коридоре.