Книга Предатели, страница 104 – Айя Субботина

Мы делаем круг по залу — Анфисы нигде не видно.

Ни ее, ни Островского, никого из этого змеиного семейства.

Пока, наконец, играющий в огороженной зоне маленький оркестр не сменяет монотонный ритм на что-то вроде вступительного марша. Все головы поворачиваются в одном направлении.

Ангелочек берет меня за руку и каким-то образом умудряется протиснуться вперед, в первую линию организованной гостями круглой «арены».

— А в жизни она очень милая, — слышу ее шепот куда-то мне в плечо.

Милая?

Я сжимаю кулаки, потому что взгляд намертво прикован к ее руке, в которой она сжимает ладонь сидящего в инвалидном кресле Островского.

Просто, сука, милая влюбленная семейная пара. Образец на обложку тупого журнала о консервации огурцов и вязании.

Ты счастлива, Монашка? Сыта и довольна?

На мгновение она будто слышит мой мысленные вопрос. Но, хоть мы с Ангелочком стоим впереди, практически у нее перед носом, Анфиса меня не замечает.

Она улыбается Островскому, еще раз пожимает его пальцы и, наконец, берет слово.

Во мне словно расцветает ядовитый цветок из лезвий.

Режет внутренности, лишает силы, пускает по венам яд сомнения, когда я замечаю стоящего прямо предо мной Рэйна.

Точнее, сначала я чувствую его запах.

Пока Островский в кабинете администратора галереи в последний раз «инструктирует» меня, как вести себя на людях, я почти спокойна и уравновешена. Даже странно, что совсем недавно узнала о предательстве родных матери и сестры, и теперь вынуждена играть уже даже не очень хорошо понимаю по чьим правилам.

Сегодня здесь появится Светлана.

Выйдет «в свет», явится а ля богиня.

Честно говоря, я уверена, что Островский сперва как следует почешет об нее кулаки, а потом просто избавится. И меня не трогает собственное глубокое безразличие к судьбе Светланы.

Меня уже вообще никто не беспокоит.

Только моя Капитошка.

Сейчас у меня нет выбора, кроме как подчиниться Марату. Но, чем черт не шутит? Если Светлана займет мое место и уговорит — как обещала — Островского отпустить нас с дочерью на все четыре стороны — я до конца жизни буду желать ей здоровья и благополучия.

Но я не разрешаю себе верить в благоприятный исход.

Больше никаких иллюзий. Больше никаких принцев в белом, которые обещают защиту, больше никаких шпионских игр. Залечь на дно и выжидать. В конце концов, Марат все равно уже одной ногой в могиле.

Но когда я выхожу в зал — в ноздри ударяет знакомый запах.

Сигаретный дым, кофе, кока-кола. Гремучая дурная смесь, усаженная на горячую бледную, исполосованную шрамами кожу.

Я на миг прикрываю глаза, вспоминаю ощущение выпуклых кривых шрамов под пальцами. Вспоминаю жадные дерзкие губы у себя на шее.

— Что за херня? — шипит Марат, до боли сжимая мои пальцы. — Что не поняла?

Показушно улыбаюсь до судорог за ушами, и прохожу глубже в зал.

У меня просто фантомные воспоминания.

Рэйна давно нет в стране. С чего бы ему здесь сидеть, если единственное, ради чего он приехал — возможное наследство — снова ему не светит?

Но он все-таки здесь.

Высокий, красивый, в дорогом костюме и рубашке с галстуком, но с растрепанными непослушными рыжими волосами.

За руку с молодой красивой девицей.

Ему как раз по возрасту, хоть воняет вульгарщиной, но, говорят, именно таких любят современные устроенные мужчины.