Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 29 – Рика Лав

Неужели этот идиот даже нормально не ласкал ее? Не показал, каким может быть наслаждение?

Судя по тому, как Лера реагировала на мои руки — нет. Она не знала. Не знала, что значит быть по-настоящему желанной. Что значит, когда мужчина хочет не просто трахнуть и кончить, а доставить удовольствие, растянуть его и довести до пика.

И этот мерзавец бросил ее. Бросил, когда несчастный случай лишил мальчика способности ходить. Просто ушел, заявив, что не подписывался растить инвалида.

Трус. Ничтожество, недостойное даже того, чтобы носить имя мужчины.

Но, возможно, так даже к лучшему. Я научу Леру получать удовольствие, покажу, каким бывает настоящий секс. Буду первым, кто заставит ее стонать от оргазма.

И я не позволю ей думать, что она чем-то обязана мне. Что танцы — это плата, что ее тело — валюта для оплаты моих занятий. Я возьму от нее все — и сердце, и душу, и тело. Но только когда она будет готова отдать их сама, не из чувства долга, а потому что захочет. Потому что не сможет иначе.

Потому что я не мальчишка, чтобы размениваться на полумеры. Мне не нужны мимолетные связи, секс без обязательств, удовлетворение похоти. Мне нужна она. Вся, навсегда.

Вот она — женщина, желанная и душе, и телу. Вот ее мальчик, которому нужна помощь. Если Лера так отчаянно борется за реабилитацию сына, что готова танцевать в стриптиз-клубе — значит, шансы есть. Врачи дали надежду, а не приговор.

И если вопрос только в деньгах, то сам Бог велел нам встретиться.

Я легонько хлопнул ее по попке, обтянутой джинсами, привлекая внимание.

— Вставай, девочка, — скомандовал мягко, но твердо, ослабляя хватку в ее волосах.

Лера открыла глаза, смотря на меня затуманенным, непонимающим взглядом.

— Что?..

— Вставай, — повторил, убирая руки и откидываясь на спинку дивана, расставляя ноги шире, пытаясь унять болезненную эрекцию. — Ты мне ничего не должна, Лера. Никаких танцев, никаких "подарков". Понимаешь?

Она неуверенно слезла с моих колен, пошатнулась, едва удержав равновесие. А я все смотрел, как она стоит передо мной — растрепанная, раскрасневшаяся, с размазанной тушью.

Прекрасная.

— Но я... вы столько для меня делаете, — пробормотала она, обхватывая себя руками. — А я не могу дать вам ничего взамен...

Скривился. Аж противно стало. Вот так благодарность.

— Иди сядь, — кивнул на кресло напротив.

Она неуверенно прошла к креслу, опустилась в него, поджимая ноги под себя. Широко распахнутые глаза смотрели на меня с тревогой, в них плескалась смесь смущения и... разочарования.

Она решила, что я ее оттолкнул. Что не хочу ее.

Милая, но глупая моя девочка.

Посидел еще пару минут, заставляя дыхание вернуться в норму, пульс замедлиться. Потом поднялся и направился на кухню, к чайнику, который давно остыл. Включил его заново. Слышал, как Лера ерзает в кресле, как шуршит одежда, наверное, подобрала свитер с пола, надевает обратно.

Жаль. В этой майке она выглядела чертовски соблазнительно. Обязательно однажды сниму эти бретельки с ее плеч зубами.

Чайник вскипел, я налил воду, опустил чайные пакетики. Обернулся — Лера сидела в кресле, закутавшись в свитер, обнимая себя руками. Взгляд устремлен на меня, вся ее поза кричала о стыде.

От того, что я якобы ее отверг. Это нужно исправить. И немедленно.