Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 182 – Рика Лав

Раньше, я помню, хотя был совсем маленьким, мама плакала гораздо чаще. Она думала, что я сплю, и сидела в темноте у моей кровати на старой старой квартире, опустив голову, а по щекам её текли прозрачные дорожки.

Я не мог тогда ничего сказать, не мог пошевелиться, чтобы обнять её, и только лежал, делая вид, что сплю, и внутри у меня всё сжималось в грустный обидный комок. Я знал, что она плачет из-за меня и не хотел её расстраивать, но ничего не могу поделать, чтобы ноги слушались меня.

Теперь я большой, мне целых восемь лет, и я стараюсь делать всё, чтобы мама улыбалась. Даже когда во время лечения бывает больно, а больно бывает часто, особенно когда датчики приклеивают прямо к ногам или когда мышцы устают так, что хочется плакать, я стискиваю зубы и не показываю виду.

Я сильный, как папа!

Мы останавливаемся у матовой двери, за которой большой зал. Я знаю, что там: ряды мониторов, подвесная штука, похожая на космический кран, и мой экзоскелет, который ждёт меня в углу.

Каждый раз, когда я его вижу, у меня захватывает дух. Он блестит, как доспехи самурая, и я представляю, что я не просто мальчик, а киборг из будущего!

— Ну что, герой, — папа обходит коляску и присаживается передо мной на корточки, и его глаза, тёмные и серьёзные, оказываются прямо напротив моих. У него на висках уже заметна седина, и я знаю, что когда-нибудь, когда я вырасту, я тоже буду носить такие же серебряные нити, и это значит, что я проживу долгую и важную жизнь. — Готов?

— Готов, — я киваю, а потом поворачиваюсь к маминому животу, который теперь стал большим и круглым, похожим на глобус, где живут разные страны и океаны. Только у нее там живут не они. Мама говорит, что внутри у неё растёт моя сестрёнка, Ясмин, и что ей нужно ещё немножечко времени, чтобы появиться на свет. Я кладу ладошку на живот, а внутри в ответ кто-то легонько толкается. Наверное, Ясмин тоже хочет меня поддержать. — Смотри, Ясмин, я сегодня попробую снова. Ты только не волнуйся, ладно? Я всё сделаю хорошо, ты будешь гордиться своим братом!

Мама всхлипывает и накрывает мою ладонь своей, на её глазах выступают слёзы.

Но это не грустные слёзы, а такие, какие бывают, когда она смотрит на нас с папой и улыбается.

Дверь открывается, и появляется доктор Кавасаки. Он невысокий, в белом халате, и у него очки в тонкой оправе, которые всё время сползают ему на кончик носа.

Когда он смотрит на меня, его лицо, обычно строгое, вдруг смягчается, как будто кто-то включил лампу.

Я знаю, что доктор Кавасаки очень важный человек: он ученик самого профессора Санкая, который изобрёл этот экзоскелет, и лечит детей со всего-всего мира!

Попасть к нему было очень трудно, папа говорил, что год назад нужно было пройти какой-то консилиум из разных докторов Японии и получить специальное приглашение.

А мама сокрушалась, сидя у него на коленях, что всё это так ужасно дорого. Я не очень понимаю, что такое «дорого», но знаю, что когда папа обсуждал с мамой цифры по её просьбе, мама побледнела точно так же, как сегодня утром, и сказала: «Вадим, это стоит целое состояние».

А папа ответил: «Это стоит каждого шага нашего сына!».

— Миша-сан, — доктор наклоняется ко мне и произносит моё имя с забавным акцентом, а его планшет-переводчик на груди оживает и повторяет по-русски: — Доброе утро, Миша, сегодня великий день. Ты готов показать, чему научился?