Книга Развод. Война без правил, страница 18 – Елена Валерьева

Вечером я снова не могла уснуть. Но теперь причиной был не Илья. Точнее, не только он. Я лежала на диване в полумраке, слушала ровное дыхание детей в соседней комнате и снова прокручивала день: Илья в приёмной, лицо Гранта, его спокойное «ваши формулировки устарели», то, как он встал между нами.

Удивительно, как мало иногда нужно женщине, чтобы сломаться в другую сторону. Не от боли — от защиты. Меня никто давно не защищал. Нет, не так. Меня защищали формально: охрана дома, медстраховка, водитель, юристы семьи, система доступа, камеры по периметру. Но всё это защищало не меня. Оно защищало активы.

Я встала, накинула халат и вышла на кухню. Налила себе воды, посмотрела в тёмное окно. Город за стеклом жил своей обычной жизнью — люди куда-то ехали, спешили, любили, врали, прощали. Никто из них не знал, что у меня внутри только что умерла последняя иллюзия. Не о браке — о себе. О том, что я могу быть удобной и счастливой одновременно.

Телефон на столе завибрировал. Грант: «Как дети?»

Я долго смотрела на экран. Странно — он помнил, что у Милы температура. Странно и неправильно. Потому что внимание без просьбы — это то, к чему я давно отвыкла.

«Спят. Температура спала», — ответила коротко.

Он прочитал сразу и написал: «Хорошо. Завтра к девяти. Выспитесь».

Никаких лишних слов. Никаких «держитесь», «всё будет хорошо», «я рядом». Но почему-то именно эта сдержанность грела сильнее любых поддержек. Я не ответила, просто положила телефон экраном вниз и вернулась в комнату к детям.

Лера спала, отвернувшись к стене. Егор разметался поперёк раскладушки. Мила сжимала в кулачке ухо зайца. Я села на край дивана и долго смотрела на них.

И в этот момент поняла то, что не могла сформулировать раньше: точка невозврата пройдена не тогда, когда я ушла из дома. И даже не тогда, когда поцеловала Максима. А сейчас. В тот момент, когда я перестала жалеть о том, что ушла. Потому что жалость — это всё ещё любовь к прошлому. А у меня больше не было ни капли жалости. Только холодная, ясная решимость идти дальше. Без оглядки. Без страха. Без него.

На следующее утро я пришла в «Грант Групп» раньше Орловой. Это было маленькой, глупой, но важной победой — над усталостью, над обстоятельствами, над собой вчерашней. Офис на двадцать седьмом этаже ещё не проснулся окончательно: свет горел только в части кабинетов, кофемашина на кухне шипела, как раздражённая кошка, а город за стеклом казался чистым, почти невинным — будто Москва не умеет ломать людей о колено уже к обеду.

Я поставила сумку на стол, открыла ноутбук и попыталась сосредоточиться на почте. Получалось плохо, потому что в голове всё ещё жил вчерашний эпизод. Грант. Илья. Фраза про «формулировки устарели». Чёрт. Я не должна была думать об этом как женщина. Не должна. Но внутри уже происходило то, что невозможно запретить усилием воли: мой мозг отмечал его интонации, взгляд, манеру двигаться, редкое, почти несуществующее чувство юмора, его раздражающую способность быть спокойным в момент, когда у остальных внутри пожар. Очень не к месту. Очень не вовремя. Очень опасно.

— Вы выглядите так, будто мысленно кого-то расчленяете, — заметила Орлова, входя в кабинет ровно в 8:31.