Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 8 – Вероника Лесневская

Я шикаю на нее, прикладывая палец к губам, и киваю на Никитку, который при упоминании фамилии отца весь вытянулся, как опоссум, и превратился в слух. Оставляю его за столом, а сама становлюсь рядом с мамой у раковины. Она включает кран на полную, чтобы заглушить наши голоса.

— Что ты предлагаешь? Кассиром в «Пятерочку» устроиться? Так там тоже нужны умения и опыт работы, — шепчу я в унисон с шумом воды. — При любом раскладе я попала и… пропала.

— Не спеши себя хоронить. Прежде всего, надо дождаться развода. Через три месяца ты станешь свободной птицей, а до тех пор тебе лучше затаиться и исчезнуть с его глаз долой. Дай бог, со временем Золотарев успокоится, остынет и прекратит вставлять тебе палки в колеса. Может, бабу себе новую найдет. Мало ли в его больнице дурочек молодых, которые так же, как ты, в рот ему заглядывают?!

— Вряд ли отстанет, даже если снова женится. Он злопамятный, — тихо фыркаю, с опаской оглядываясь на Никитку. Он внимательно следит за нами, но слов не разбирает. — Но в одном ты права — жизни Игнат нам в Москве не даст.

— Предлагаю тебе уехать на время, — шелестит чуть слышно, и поначалу кажется, что мне послышалось. Однако следом летит уверенно и на полном серьёзе: — Туда, где тебя никто не станет искать.

— На Луну? — закатываю глаза.

— Ещё дальше, — иронично парирует мама. — В Магадан.

По телу проносится озноб, словно я уже телепортировалась в снежную тайгу. Как по щелчку, в голове скрипит старая пластинка и начинает играть русский шансон. Где — то на фоне под завывание вьюги лают собаки в упряжке.

— Что я там забыла?! — восклицаю чересчур громко, словно пытаясь перекричать навязчивую какофонию звуков. — Думаешь, мне пора? — нервно хихикаю с черным юмором.

Вода, как назло, выключается, и на кухне повисает звенящая тишина. Мужчины нашей семьи по команде устремляют взгляды на меня. Удивленно вскидывают брови. Никитка для убедительности скрещивает руки перед собой, важно выпятив грудь, отчего кажется внушительнее и старше своего возраста. Он у меня мальчик крепкий, всех сверстников перерос в подготовительной группе детсада. Маленький богатырь.

— Сплюнь! Скажешь ещё, — суеверно плюет мама через левое плечо. Даже квалифицированному педагогу не чужды народные приметы. — А вы пейте чай, пока не остыл, и не грейте уши. У нас разговор по душам, — отмахивается она от любопытных мужчин.

— Так ты не шутишь? У нас же нет знакомых в Магадане. К кому я поеду? — протягиваю задумчиво.

— Как же нет? Помнишь тетю Аню, мою подругу детства? — начинает воодушевленно рассказывать и тут же запинается. — Впрочем, вряд ли, тебе лет пять было, когда Анька уехала. Коренная москвичка, она рано вышла замуж — и рванула за супругом в Магадан, как жена декабриста.

— Столько лет прошло, — сощуриваюсь, подсчитывая годы. — Наверное, она тебя забыла.

— Ничего, вспомнит, — хмыкает мама. — Мы переписывались недавно. Она обмолвилась, что у ее племянника лыжный курорт и отель в Магаданской области. Огромная территория, большие перспективы, инвестиции. Всех сотрудников обеспечивают жильем и даже трехразовым питанием. «Все включено», как в лучших отелях Турции! Заселяйся и живи. К ним ехать никто не хочет в такую глушь, а тебе как раз спрятаться надо.

— Хочешь сказать, им требуется медик?