Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 40 – Вероника Лесневская

— Ла — а — адно, — сбивчиво выдыхаю ему в грудь. В доме адское пекло. Я больше не мерзну, а горю как в лихорадке.

Озвучив задание, Тихон не спешит меня отпускать. Наоборот, обнимает крепче, прижимает спиной к деревянной колонне и нависает надо мной, неумолимо приближаясь к лицу. Одним резким движением срывает ленту с моих волос, которой я подвязываю их на ночь, и длинные пряди свободно рассыпаются по плечам. Зарывшись в них носом, он что — то рычит и рвано дышит.

Отступать некуда, и я начинаю паниковать. В особо безнадежных ситуациях, а сейчас именно такая, меня прорывает на болтовню.

— Так и не отпустило вас? Это вредно для организма.

— Помочь хочешь, сердобольная?

Широкие лапы бесцеремонно блуждают по моему телу, исследуя территорию. Одна ползет к груди, накрывая ее, вторая — забирается под разорванную по шву тунику и сжимает ягодицу. Дыхание учащается, обжигает кожу. Взгляд мутный, потемневший, одержимый. Густая колючая борода царапает щеку, ухо, шею, щекочет ложбинку груди. Грудной рык разносится по всей гостиной.

А говорил, что я не в его вкусе. И что смотреть не на что, зато трогать, видимо, нормально.

Не бывает некрасивых женщин — бывает мало… настойки.

— Душ у вас есть? — лихорадочно выдыхаю ему в губы прежде, чем он вгрызется в мои.

Если сейчас не остановить, то потом не оторвать. Причем обоих…

— Баня, — его голос срывается. От низкой вибрации мурашки по коже. — А что?

— Вот и идите вы в баню, Тихон! — в сердцах выпаливаю ему в лицо, шлепнув ладонями по влажным плечам. — Сначала помойтесь, а потом приставайте! Вы вонючий, заросший и липкий, но все туда же. Какой из вас герой — любовник?

Лукавлю безбожно! Потому что мужик под замызганным, рваным тулупом оказался шикарный. Богатырь из взрослой сказки. И борода ему идет, и тело как с картинки, и запах такой дурманящий, что все внутри сводит спазмом и предательски окутывает жаром.

Натуральный самец.

В столице такие не водятся. Ареал обитания ограничен, вид вымирающий. Неудивительно, что инстинкт размножения на максимуме — и его проявление сейчас красноречиво упирается мне в живот. По ощущениям, очень многообещающе.

Но мы же не животные в брачный сезон!

Какая досада…

— Ведьма языкатая, — злобно выплевывает он, ослабляя хватку.

Взбесившись, отскакивает от меня, как молнией ударенный.

У пресловутого сильного пола всегда слабый виноват. Как ни крути. Не соглашусь — стерва, соглашусь — шалава. А я, между прочим, такая же пострадавшая сторона.

— Бирюк озабоченный, — не остаюсь в долгу, провожая тоскливым взглядом стремительно отдаляющуюся атлетическую фигуру.

Дверь с грохотом захлопывается за Тихоном, едва не слетев с петель.

Он на мороз вернулся? Медом ему там намазано…

Моя миссия на этой земле — доводить мужиков до белого каления. Один изменял мне, второй — сразу же после знакомства сбежал голый в тайгу.

— Надеюсь, я хотя бы соболю понравилась, — издаю нервный смешок.

Надев защитные ветеринарные перчатки из папиного чемоданчика, я открываю кладовку и ловлю за шкирку зверька. Он с урчанием обнюхивает меня, тычется мордочкой в распущенные волосы, но я на всякий случай отстраняю его и держу на вытянутых руках.

Пока я занимаюсь подопечным, приходится несколько раз позвонить на «горячую линию», то есть сонному отцу: то фото лапы отправить, то рацион согласовать, то дозировку лекарств определить. Учитывая, что связь сбоит, а пациент сопротивляется и от страха норовит меня цапнуть, все это занимает много времени.