Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 3 – Вероника Лесневская

Но, как говорится, Минздрав предупреждал…

Тем временем ни о чем не подозревающая «ударница медицинского труда» виновато ойкает и бьется головой об стол. Пытается выглянуть, но как только перед камерой ноутбука показывается взъерошенная женская макушка, Игнат опускает лапу — и грубо заталкивает ее обратно.

— Золотарев, что у вас там происходит? — строго гаркает замминистра в микрофон, и динамик дребезжит. — Вы совсем... — проглатывает грубое ругательство, — распоясались?!

Какое точное слово в данной ситуации! Ещё как распоясался. Буквально.

— Жду объяснительную! — гремит на весь кабинет. — Сегодня же!

Остальные участники конференции — выдающиеся врачи, профессоры, сплошные светила отечественной медицины — молча лицезрят развернувшееся перед их глазами, а точнее мониторами, шоу. Рабочее совещание перестало быть томным, скучные доклады обернулись занимательным перформансом. Официальное онлайн — мероприятие превратилось во встречу без галстуков, а у кое — кого — и без штанов.

Игнат корчится, пытаясь сделать вдох и ответить хоть что — то внятное, а тем временем практикантка задом, как рак, выползает из — под стола. Жаль, что это вижу только я. Уверена, вышестоящее руководство оценило бы ее преданность профессии. Чтобы не попасть под горячую руку травмированного ей же любовника, она на четвереньках выскальзывает за дверь.

— Изви — ни — те, — хрипит Золотарев, подается вперед и захлопывает крышку ноутбука, чтобы прекратить позорную трансляцию.

Мы остаемся с мужем наедине. В воцарившейся тишине слышатся его жалобные стоны и тяжелое дыхание. Он разваливается в кресле, жестом подзывает меня, как безнадежный больной, и как ни в чем не бывало, с присущей ему самоуверенностью приказывает:

— Первую помощь мне окажи.

Не то чтобы я удивлена… В любой ситуации супруг считает себя правым, а меня — виноватой.

Но сейчас обидно было.

— Я же не по мужской части, дорогой, а по женской, — холодно отзываюсь. — Подожди, я сейчас вызову уролога, а лучше — целую медицинскую бригаду, — ехидно протягиваю. — Как оправдываться — то будешь, когда начнут анамнез собирать? Кстати, промедление в твоей ситуации может стать фатальным, как и неправильное лечение, — красноречивым взглядом указываю на его пах.

Игнат бледнеет, ослабляет воротник, будто у него приступ асфикции. В следующее мгновение кровь, наоборот, приливает к его лицу. Давление зашкаливает.

— Станислава Виленовна, приведи ко мне Абдуллаева! Срочно! — выплевывает он в трубку фамилию заведующего урологическим отделением. Орет, как раненый бизон, которого охотник застал врасплох в брачный период. — Что болит? Кхм — кхм... Ничего не надо говорить. Просто веди его сюда! Немедленно!

— Я развожусь с тобой Игнат, — роняю негромко, а он пропускает мою фразу мимо ушей, будто она ничего не значит.

— Завтра поедешь со мной на ковер к замминистра. Подтвердишь, что это ты была… кхм… под столом, — продолжает сыпать командами, ожидая, наверное, что я начну вилять хвостом, как собачонка. — Возможно, он проявит снисхождение, учитывая то, что мы супруги. Я слышал, что для него важны семейные ценности.

— Значит, извинений я от тебя так и не услышу? — тихо уточняю, чувствуя, как останки верной, доверчивой жены бьются внутри меня в конвульсиях.