Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 14 – Вероника Лесневская

— Да откуда вы здесь беретесь, падлы!

Хватаю за шкирку, поднимаю, как нашкодившего котенка, и слегка встряхиваю. Капюшон слетает с головы, освобождая огненно — рыжую копну волос. Тонкий вскрик разносится эхом по лесу. Волнистые пряди распадаются по спине и плечам, как языки пламени.

Не понял.

Разворачиваю ночного нарушителя к себе лицом. Вздрагивает, округляя глаза. Я тоже…

— Баба. Ещё хуже. Лучше бы браконьер.

Не замечаю, как произношу это вслух. Зато оплеуха в ответ летит вполне ощутимая.

Разозлившись, я ловлю конопатую заразу за руку, дергаю на себя. Второй она держит подмышкой закутанного в красный кашемировый свитер соболя. Он рычит на меня, а ее не трогает.

Местное зверье совсем берега попутало!

— Маму отпусти, леший!

Заторможено поворачиваю голову на звук. Успеваю заметить пацана, выскочившего из ниоткуда, опускаю взгляд на самодельную рогатку в его руках, заряженную плотным снежком — и снаряд прилетает мне прямо в лоб.

Я машинально разжимаю ладонь. В тот же момент меня кусают за руку, коварно и больно. Делаю шаг назад, покачнувшись, и… наступаю в капкан.

Хлоп!

Мать моя женщина!

Теряю равновесие, рухнув спиной в снег. Кажется, в полете ударяюсь затылком о ветку.

На миг стираются все ориентиры.

Лежу. Соображаю. Считаю звездочки перед глазами.

Теряешь сноровку, Дикарев! Повержен на своей же территории.

Причем кем? Не группой захвата, а рыжей бабой и ее хулиганистым сыном.

Слышится хруст снега, тихие перешептывания — и надо мной склоняются два растерянных лица в ореоле лунного света. Я рассматриваю их, они изучают меня.

Интересно, сколько лет пацану?..

Ранее... Магаданская область

Лиза

— Мы, кажется, заблудились, теть Ань, — жалуюсь маминой подруге по телефону.

Всю дорогу мы на связи — от аэропорта Магадана до... этого злополучного места, координаты которого я не могу идентифицировать. Как назло, навигатор отказал, но поняла я это слишком поздно. Без задней мысли ехала по предложенному мне короткому маршруту, пропустив момент, когда потерялась связь со спутниками.

Я заподозрила неладное, лишь продираясь по бездорожью через сгущающуюся стену лиственниц. Остановившись в голых заснеженных кустах и осмотревшись, я наконец осознала, что где — то повернула не туда.

Сигнал глушится так, будто я въехала в аномальную зону или Бермудский треугольник. Если учесть, что по картам наша машина теперь определяется где — то в Охотском море, то тревога нарастает, а градус моего внутреннего напряжения зашкаливает.

Внешне я не подаю вида, что нервничаю, чтобы не пугать сидящего сзади Никитку.

— Вы где? — невозмутимо уточняет Анна Борисовна, как будто ничего страшного априори произойти не может.

«Хрен знает, где мы! Хрен знает, где аэродром!» — хочется взвыть, как персонаж комедийного боевика девяностых, но я держу себя в руках. Ради спокойствия ребёнка.

— В тайге, — отвечаю в рифму.

Облокотившись о руль, обреченно наблюдаю, как крупные, пушистые снежинки плотно облепляют лобовое стекло. Включаю дворники, но они не справляются и застревают в белом налете.

В салоне уютного миникара, взятого напрокат, жарко и пахнет чипсами. На заднем сиденье сын играет в какие — то громкие стрелялки. Жестом прошу его сделать тише, и он слушается незамедлительно. Выключает телефон, прячет его в карман куртки и достает рогатку, которую от скуки смастерил по пути из подручных материалов. Угрожающе щелкая резинкой, он молча смотрит в окно и зевает.