Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 15 – Вероника Лесневская

Мама, я вырастила бандита!

— Ориентиры какие — нибудь назови, чтобы я примерно понимала, в каком районе вас искать.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины. Ноги увязают в сугробе, тяжелая норковая шуба тянет к земле, стесняет движения, подметая длинным подолом снежную массу. В таком виде я и пары шагов сделать не могу.

— Снег… Много снега, теть Ань, — пыхчу, с трудом пробираясь к багажнику. — Деревья…

— Дай — ка догадаюсь… — смеется она. — Тоже много?

— О — очень, — хихикаю глуповато, зацепившись волосами за ветку.

Прижав телефон плечом к уху, я достаю из чемодана папин рабочий пуховик, в котором он раньше ездил на практику со студентами. Наспех переодеваюсь и мысленно благодарю маму за то, что заставила меня взять его с собой, несмотря на сопротивление.

Теперь гораздо легче бродить по тайге. Тепло и комфортно.

Попросив сына ждать меня в машине, я осторожно исследую ближайшую территорию.

— Кажется, впереди озеро, — с прищуром всматриваюсь вдаль, где что — то поблескивает под светом луны.

— Озеро — это хорошо. Значит, поблизости сторожка лесника. Поезжайте вдоль берега на север, как раз упретесь в нее. Ни с чем не перепутаете, она там единственная. Ключ над дверью.

— Ага, поняла, — отвечаю на автомате, забыв про свой топографический кретинизм. — Север — это где?

— Слушай, оставайтесь лучше на месте, — сокрушенно прикрикивает на меня Анна Борисовна. — Я попрошу Дикарева за вами приехать. Он тайгу знает как свои пять пальцев — найдет вас по нюху, словно ищейка.

— Может, не надо? — испуганно лепечу.

— Надо, Лиза, надо! Я сразу предлагала, чтобы он вас встретил в аэропорту и привез на базу. Не понимаю, почему ты артачилась? Мужик хороший, добрый, тем более тебе с ним работать. Это он ветеринара искал в питомник.

Я закусываю губу, проглатывая нервный вздох.

Именно поэтому! Мне кажется, у меня на лбу написано, что я не ветврач! Руки трясутся при мысли о том, что вместо рожениц придется лечить собак, а фиктивная «корочка» жжет карман.

Встречи с Дикаревым я боюсь, как огня. Он раскусит мою ложь в два счета — и отправит меня бандеролью в Москву, а мне туда до Нового года никак нельзя! Золотарев в агонии. По его подсчетам, я ещё вчера должна была ползать на коленях, вытирая собой полы в его кабинете похлеще той умелой практикантки, и проситься назад в семью. Но я молча исчезла, оставив мужа ни с чем.

Я в ловушке. И дома прибьют, и тут по головке не погладят.

— Мы доберемся, теть Ань, не надо Дик — карева, — икаю я то ли от холода, то ли от страха.

В этот момент на всю тайгу раздается выстрел, переполошив местное зверье. Вскрикнув, я инстинктивно залетаю в машину, вжимаюсь в кресло и блокирую двери. На всякий случай глушу двигатель, чтобы нас не заметили.

Где — то на горизонте мигает свет фар, отдаляется и рассеивается, пока совсем не теряется среди деревьев.

Слава богу, не к нам…

— Мам, что случилось? Там стреляют? — вытягивает шею Никитка, а я хлопаю его по макушке, чтобы спрятался.

— Дикарев так Дикарев, — выдыхаю в трубку, постукивая зубами от стресса. — Только пусть он поторопится.

— Вот и хорошо. Жди, пока я до него дозвонюсь, это не быстро, — предупреждает Анна Борисовна. — Не нервничай, никто вас на его территории не обидит, — и отключается.

В воцарившейся тишине я отчетливо слышу волчий вой.