Книга Между Любовью и Страстью [Первая книга], страница 76 – Карина Волк

Мать Александры помрачнела, а вот отец стал более серьёзным, его брови сурово напряглись, глаза наполнились негативом и озлобленным негодованием.

Тактично улыбнулся, давая понять, что уважаю их мнение, понимаю, что они заботятся о своей дочери, но уважать это вовсе не означает принимать и беспрекословно исполнять.

— Ты обязан объяснить причины, по которым оставил мою дочь? И только если я посчитаю твои аргументы обоснованными, то лишь в этом случае подумаю о том, чтобы позволить дочери с тобой поговорить. В противном случае…, — Вавилов многозначительно замолчал, грозно вглядываясь в моё лицо, пытаясь угадать мои мысли, просчитать реакцию.

Но моё лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри бушевала злость…

— Что в противном случае, Дмитрий Геннадьевич? — Решительно уточнил, заполняя затянувшуюся паузу. — Что будет в противном случае? Неужели запретите своей дочери встретиться с собственным мужем? Или, может, вынудите её развестись со мной?

Понимал, что действую цинично, расчётливо, но такова жизнь…

К чёрту принципы и мораль!

Принципы делают жизнь безопасной, хорошие принципы делают её сносной, точно выверенные принципы делают жизнь социально и финансово успешной, но никакие принципы не сделают человека счастливым. Чем строже принципы, тем крепче цепи, тем меньше свободы и тем меньше личности и индивидуальности. Принципиальность — это вечный плагиат чужой мудрости или глупости, как их на себя ни натягивай, всё равно выглядят инородно и уродливо.

Принципиальность — признак слабости!

Дмитрий Геннадьевич самоуверенно взмахнул головой, самонадеянно полагая, что его дочь полностью исполнить любое его указание и перечить не станет.

— Разведётся. Саша хорошо воспитанная девочка, она выполнит любое моё требование.

Пи… ц! А я ещё себя циником и эгоистом считал, да после заявлений господина Вавилова, я «белый и пушистый»…

— Ты ошибаешься, папа, — сверху раздался звонкий девичий голос.

Не сговаривавшись мы, все кто присутствовал в гостиной, стремительно подняли голову.

— Саша, ты зачем покинула свою комнату? — недовольно рыкнул Вавилов.

Девушка, храбро расправив спину, проигнорировав грозный вопрос отца, твёрдым уверенным шагом начала спускаться по лестнице.

Невольно залюбовался Александрой. Не ожидал, что она будет вести себя так сдержанно и уверенно… Считал, что устроит скандал. Будет кричать. Топать своими длинными, стройными ножками. Удивила так удивила.

Напряжённо прищурился, когда мы встретились с ней взглядами. Малышка лишь напускала на себя мрак холодности и безразличия, тёмные глазка с лихвой, выдавали её животрепещущую злость и горькую обиду.

— Папа. Мама, — ни на секунду не разрывая зрительного контакта, провозгласила она, — прошу вас, оставьте меня наедине с мужем. Игнат прав. Мы семья и должны решать свои проблемы без посредников.

Надменно усмехнулся. Всё это время малышка подслушивала, затаился мой воробушек и выпорхнул в самый подходящий момент.

— Саша, — сурово прокричал Дмитрий Геннадьевич, — дочка.

— Не надо, Дима, — своевременно вмешалась мать Саши. — Пусть они поговорят.

Мой тесть недовольно покосился на жену.

— Пусть поговорят, — повторила женщина и, немного приподнявшись, что-то успокаивающее прошептала супругу.

Не знаю, что сказала ему моя тёща, но возражать более Дмитрий Геннадьевич не стал.