Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 96 – Карина Волк

— Что опять случилось? — Равнодушно буркнула, продолжая смотреть куда угодно, только не на маму.

— Он разорил Ворошилова. Обанкротил.

Замерла. Тело превратилось в камень. Судорожно переварила мамины слова.

— Что значит разорил Ворошилова? — Воскликнула и моментально метнула ошарашенный взгляд на угнетённую женщину.

Валерия Владимировна утвердительно приподняла и опустила подбородок.

— Этот ублюдок вступил в сговор с продажными чиновниками и буквально вырвал из рук Ворошилова очень выгодный контракт. Этому подонку он на хрен не сдался, но Дмитрий отчаянно нуждался в этом проклятом контракте.

Импульсивно затрясла головой, отказываясь верить матери. Морозов далеко не ангел, не было у меня на его счёт заблуждений, но коррумпировать чиновников и специально отбирать контракт у Дмитрия Львовича он бы не стал. Или стал? Невольно вспомнила слова Зинаиды Ивановны. Морозов сын своего отца. А как известно, отец Платона был способен не только на подкуп высоких чиновников, но даже не убийство. Нет. Решительно гнала от себя убивающие, разрывающую душу и сердце, мысли.

— Это неправда. Морозов не такой.

Мама гневно и хлёстко рассмеялась, отрезвляя моё сознание, вынуждая прислушиваться и действительно сомневаться, чёрт возьми, в любимом мужчине.

Опустошённость… Мрачная, угнетающая пустота обволакивала, падала и падала… Не верила и в то же время верила. Душа маялась, сердце пульсировало, кровоточило, отвергало и соглашалось с правдой жизни. С жестокой правдой жизни.

Чтобы уйти — не нужно мужества. Оно необходимо потом — пережить пустоту. Пустота… Это когда ты знаешь, что вроде бы живёшь, но не можешь понять, для чего…

— Такой. Он даже хуже, — перешла на крик мать. — Лиза, этот безжалостный ублюдок, глядя в глаза Дмитрию, заявил, что он слабак и ничтожество. Сказал, что ему нет места в бизнесе. Этот подлец, — она всхлипнула, — даже ничего не отрицает. Наоборот, гордится.

Стоп. Когда Морозов успел встретиться с Дмитрием Львовичем? Мы же меньше чем час назад приехали из-за аэропорта.

— Мы час назад, как приехали.

— Да. А рассмотрение заявок и признание победителей состоялось вчера. Ворошилов честно выиграл, предложил минимальную сумму, но его заявки признали не соответствующей по надуманным основаниям. Сотрудники администрации даже говорить с ним не стала. Никаких объяснений, — она взволнованно приоткрыла рот и жадно поглотила столь необходимый кислород. — Дима с самого утра в офисе дожидался Морозова и, дождавшись, получил целую порцию негатива. Он щедро облил его грязью. Словно Димка — не человек, а полное…, — она взмахнула рукой, — ну сама догадаешься кто.

Безвольно помотала головой. Платон сказал мне, чтобы сегодня я отдыхала и в офисе не появлялась. На мой вопрос, что будет делать, он, сказал, что на пару часов заскочит на работу, а потом домой.

— Лиза, он подонок. Пожалуйста, уходи от него. Умоляю. Он никого не пощадит.

— Нет, — резко прервала её. — Пока сама во всё не разберусь, от Платона не уйду.

Любовь не уходит с криками, слезами и сорванными с петель дверьми. Она уходит тихо-тихо, незаметно, словно кошка на мягких подушечках лапок. Она не выдирается из сердца с корнем, она утекает из него постепенно, словно по капле крови. И кто сказал, что любить больно? Больнее всего не от любви, а от той пустоты, которая образуется у нас там, где раньше была целая Вселенная.