Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 119 – Карина Волк

— Милая, ты знаешь, что я не восторге от Платона, — она неспешно встала с кровати и приблизилась ко мне, — но совершить убийство, это для Морозова слишком.

Валерия Владимировна отвергала мои слова, которые звучали, как обвинительный приговор. Но убедить меня ей не удавалось. Дмитрий Львович предупреждал, что Морозов привык к насилию.

— Морозов слишком любит свою сестру и племянницу, — никак не успокаивалась женщина. — Не спорю. Платон люто ненавидел Ворошилова. Но убивать его точно не стал. Да и зачем ему это? Он так его разорил. Смерть Ворошилова — это лишняя головная боль, — мама нежно провела рукой по моему мрачному, задумчивому лицу. — Милая, ты злишься на Платона, но это не повод обвинять его во всех грехах. Тем более в таком страшном преступлении.

Мои глаза превратились в узкие щёлочки.

— Чуть более месяца назад Дмитрий Львович приходил к Морозову. Ворошилов угрожал ему. Сказал, что просто так ничего не оставит. Пойдёт в полиции и расскажет о каком-то таинственном конкуренте Морозова, — немного наклонила голову, наблюдая как меняется выражением лица матери. Теперь она уже не была так уверенна в невинности Морозова.

Женщина свела руки на груди.

— Ты думаешь, что Морозов причастен к смерти Ворошилова?

— Не знаю, — суетливо провела по волосам, голова разрывалась, в ушах стоял колокольный звон, плохо соображала. — Я лишь говорю то, что слышала собственными ушами.

Мама суетливо осмотрела меня с ног до головы.

— Лиза, ты обязана дать показания и обо всё рассказать следователю.

Ноги словно окаменели. Не могла сделать шаг. Одно дело что-то подозревать и совершенно другое давать показания против человека. И не просто человека, а мужчины, который является отцом моего будущего ребёнка. Сердце отказывалось, устраивало самый настоящий бунт, но вот совестливый червь подталкивал пойти в правоохранительные органы. Ворошилов был для меня не посторонним человеком. Его смерть не может остаться безнаказанной. Нельзя идти на поводу у своих чувств. Ели Морозов виноват, то должен ответить по закону. Не буду его выгораживать.

Нервы натянулись словно струны, кровь застыла. Глубоко вздохнула и неожиданно внизу живота ощутила огромную, разрывающую изнутри боль.

— Больно, — немного наклонилась и увидела кровавый ручеёк между ног. — Мама. Мамочка.

— Дочка! — Воскликнула она и, придерживая меня за талию, помогла присесть в кресло. — Малышка, потерпи я сейчас вызову скорую, — прокричала женщина и вылетела из комнаты.

Ощущала нестерпимую боль, но она отступала перед ужасным страхом, что я могу потерять малыша. Не планировала ребёнка, для меня это стало полной неожиданностью, но вместе с тем успела полюбить его… Боже! Молилась всем святым, предчувствуя неизбежную беду.

* * *

Трясущейся рукой взяла у следователя протокол допроса и, не глядя, подписала.

— Спасибо вам, Елизавета Игоревна.

Передала мужчине документ, следователь быстро положил их в папку и стремительно захлопнул.

— Ваши показания важны для следствия.

Безмолвно помотала головой и собравшись с духом, прошептала, — Андрей Иванович, вы считает, что Морозов способен убить Ворошилова.

Мужчина пожал плечами.

— Следствие покажет. Но одно могу вам сказать уверенно, что благодаря вашим показаниям, я теперь могу инициировать слежку за Морозовым. Убеждён, что суд разрешит поставить его на прослушку, — следователь лукаво сузил глаза и немного наклонился вперёд, — но это следственная тайна. Надеюсь, что вы не будете ни о чём распространяться. Понимаете, что вы являетесь ключевым свидетелем со стороны обвинения.