Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 29 – Татьяна Фомина

Мельниковы просто созданы друг для друга, или повенчаны небесами, как сказал как-то Богдан. Они, сами того не подозревая, затронули в моей душе те струны, которые, как я думал, оборвал навсегда. Видимо, мне тоже захотелось найти своё седьмое небо. Чистое, голубое, бескрайнее. Поэтому новые коллеги оставались просто коллегами, а новые встречи как-то не случались. Если, конечно, не считать сегодняшнего.

Знакомство с Васиной мамой вряд ли можно назвать безоблачным, если сравнивать с небом. Наталья скорее похожа на грозу во время сильнейшего шторма, чем на безоблачный день.

Из курса метеорологии я знаю, что основной причиной грозы является разность температур воздушных масс. И чем выше эта разница, тем сильнее гроза. Тёплый воздух идёт с земли, а холодный опускается с неба, и при столкновении возникает огромная искра — молния. Вот и получилось, что шандарахнуло меня нехило, когда «столкнулись» два этих фронта.

Закрываю глаза и откидываю голову назад, ярко представляя себе Наталью в образе богини грозы и молний.

— Вам плохо? — доносится до меня голос фельдшера.

— Нет. Мне хорошо, — отвечаю, улыбаясь самому себе.

Наверняка, со стороны я выгляжу полным идиотом. Ну какой нормальный человек будет лыбиться, когда едет в машине скорой помощи? Правильно — никакой. Ещё раз объясняю фельдшеру, что действительно произошло недоразумение, и в большей части виноват я сам. Выслушиваю лекцию, что с головой шутки плохи, и обещаю, что пройду полное обследование. Всё-таки голова мне нужна рабочая.

Однако, оказавшись в приёмном отделении БСМП № 2, моя уверенность резко испаряется. Внутренний голос трусливо подсказывает: надо бежать, и я направляюсь к двери с горящей наверху спасительной вывеской «выход».

— Куда? — фельдшер ловит меня за рукав, словно догадалась о моих намерениях.

В этот момент дверь открывается, и я вижу входящую Васину маму.

— Встретить хотел, — киваю и ловлю скептический взгляд, что мне не верят.

Наталья подходит сама.

— Он уже собрался сбежать, — с потрохами сдаёт меня фельдшерица.

— Не сбежит. Надеюсь, — сдержанно отвечает моя валькирия, переводя на меня свой взгляд.

Строгая, серьёзная, холодная, невозмутимая. Но меня нереально кроет от её присутствия. Потому что в глазах стоит не эта деловая и неприступная женщина, а та, другая: грозная, решительная, с полыхающим взглядом и вздымающейся грудью от глубокого дыхания.

Огонь, а не женщина!

Только сейчас Наталья смотрит на меня как директриса на непутёвого ученика, и это мне не нравится. Совсем! Разница в возрасте у нас небольшая, и для меня она не имеет никакого значения.

Беру леди Неприступность под локоть и увожу подальше от злой фельдшерицы — союзник из той, как выяснилось, фиговый.

— Я сказал, что мы упали с дивана, когда занимались сексом, и я ударился головой о столик, — шепчу, касаясь нижней губой золотого металла серьги.

Сумочки в руках Натальи нет, электрошокер тоже, скорее всего, остался дома, да и шанс, узнать владеет ли мама Васи боевыми искусствами, минимизирован. А с другой стороны, помирать так с музыкой. Врачи рядом, если что — откачают.

— Всё-таки сотрясение, — произносит, вздыхая.

— Это ещё почему? — я явно ожидал другую реакцию.

— Галлюцинации, — «бросает меня на лопатки» одним словом. Высвобождает руку, награждает выразительным взглядом и собирается отойти.