Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 31 – Татьяна Фомина

Девушка сжимает губы и уходит.

— Наташ, давай поедем домой, а? Ну не люблю я врачей. Честно, — признаётся по-простому, словно мы знаем друг друга уже много лет, а не познакомились чуть больше двух часов назад. Причём и знакомство-то приятным не назовёшь ни с какой стороны.

— Поедем, — соглашаюсь. — Но только после… — показываю на направления. Смотрю на кабинет, написанный на верхнем бланке, и показываю Бессонову на длинный коридор. — Нам туда, — иду первая, в надежде, что он пойдёт следом.

— Вот за что ты так со мной? — прилетает мне в спину.

Оборачиваюсь и невзначай роняю:

— За секс на диване, с которого ты так неудачно упал, — напоминаю, и Павел спотыкается на ровном месте.

Павел

Какая же Наташа всё-таки красивая… Высокая, стройная, идеальная. Желанная до боли.

Подношу руку к лицу и касаюсь пальцами бархатной кожи щеки. Снимаю, наконец, эту чёртову оправу, скрывающую яркий блеск серо-зелёных глаз. Тону в их омуте без шанса на спасение. Безмолвно шепчу самое нежное имя. Пальцы сами скользят дальше и находят шпильки, удерживающие строгую причёску. Освобождаю из плена русые пряди, и они водопадом спадают по плечам. Такие живые, настоящие… Пропускаю сквозь пальцы нежный шёлк, наслаждаясь ощущениями. Не могу остановиться, глажу гладкие волосы и подношу их к лицу, вдыхая ни с чем не сравнимый аромат. Как можно прятать такую красоту в безликий пучок? Бережно, как самую хрупкую драгоценность, заправляю их назад и взглядом задерживаюсь на плотно сжатых губах… Но я уверен, что им тоже нужна свобода… Они так манят, что всё перестаёт существовать. Тянусь к желанным устам и хочу попробовать их на вкус…

— Павел Константинович, ваш градусник, — приторный до тошноты голос безжалостно вырывает меня из сладких объятий сна.

Недовольно рычу на непонятно откуда взявшуюся медсестру, отворачиваюсь и накрываю ухо рукой, пытаясь вернуться назад и урвать свой заслуженный поцелуй. Только ни черта не выходит. Даже во сне Наталья умудряется выскользнуть прямо из моих рук!

— Убил бы! — лютую на чудовище в медицинской одежде по имени Юлечка, как зовут её пациенты, явно ушибленные на всю голову, и открываю глаза.

За окном сплошная темень. Вот какого чёрта нужно будить людей в такую рань, тем более в воскресенье?

— На самом интересном месте прервали? — доносится насмешливый голос моего соседа по палате.

— И не говори, — бурчу недовольно, чувствуя нестерпимое утреннее физиологическое неудобство и тесноту. Мало того, что приходится спать в трусах, так ещё проснулся я в полной боевой готовности. — На костре таких жечь надо, — от злости я готов рвать и метать.

Такого паршивого утра в моей жизни ещё не было.

— Так у них режим, — мужик, пускающий слюни на силиконовую барби, пытается оправдать Юлечку и спасти глупую медсестру от жуткой казни, которую я мысленно провёл уже несколько раз.

Эта самая Юлечка успела ещё вчера достать меня своей чересчур преувеличенной заботой: «Как себя чувствуете?», «Что-нибудь нужно?», «Если понадоблюсь, я на посту». Да, по мне, хоть в аду!

Паршиво я себя чувствовал вчера, когда добровольно согласился на госпитализацию. Лёгкое сотрясение, выявленное в результате обследования, никакой угрозы не представляло, а вот зажатый сосуд заставил напрячься. Всё-таки работаю я в основном головой, и никакие сюрпризы от перенапряжения мне абсолютно не нужны.