Книга Его ботанка, страница 104 – К.О.В.Ш.

Лена повернула голову, удивленно глядя на него через плечо.

— Ты что… ревнуешь? – недоверчиво спросила она.

Мирон поджал губы, а потом неохотно кивнул. Лена смотрела на него во все глаза, а он злился, что не смог промолчать.

— И вообще, холодно уже для коротких юбок. Заболеешь, и мне будет не у кого списывать.

Мирон сказал это серьезно, но по тому, как он отвел взгляд, Лена поняла, что он жутко смущен.

— Так все дело в твоих корыстных интересах? Я так и знала, – хихикнула она, позволяя ему сменить тему, хотя ей очень хотелось чуть-чуть его подразнить – в конце концов, она едва ли не впервые видела его смущенным, – но сдержалась.

— Я обещал тебе чай, – резко выпалил Мирон. – Какой предпочитаешь: черный или зеленый?

— Я не хочу чай. На самом деле я бы лучше… Ты обещал мне рассказать про секцию, – напомнила она. – Если ты не передумал.

Мирон нахмурился, а потом кивнул, взял ее за руку и повел в свою комнату. Он чувствовал себя глупо из-за того, что сказал ей про юбку, нервничал, не зная, с чего начать, а еще боялся, что Лена его не поймет и посчитает агрессивным психом, каким его считали в его городе. Или решит, что он идиот, раз поверил Асе, и сам во всем виноват.

Хотя это он и так знал.

Мирон усадил Лену на диван и сел рядом, но так, чтобы между ними оставалось расстояние. Он нервно постукивал пальцами по колену, пытаясь подобрать слова. Он мысленно репетировал этот разговор с того самого момента, как пообещал все ей рассказать, но сейчас все слова застряли в горле.

А еще внутри все снова сжималось от бессильной ярости, как и каждый раз, когда он вспоминал чертов апрель, который поделил все на «до» и «после». Когда от него отвернулись все, кроме мамы, Оли и Пал Палыча, а девушка, которую он любил, подставила его, перечеркнув его карьеру.

Мирон смотрел на свои руки, которые сейчас казались чужими. На них было много маленьких, почти незаметных шрамов, но он смотрел на тот самый на запястье, который остался с того раза. Если не знать, ни за что не догадаться, что это след от укуса, – жалкая попытка Никиты защититься.

Он настолько ушел в воспоминания, что вздрогнул от неожиданности, когда Лена накрыла его ладонь своей, легко сжимая.

— Расскажи мне, пожалуйста.

Мирон встретился с ней глазами и напомнил себе, что Лена не такая, как другие. Она поймет.

И он рассказал ей, как мама отправила его в секцию бокса после того, как развелась, потому что кто-то ей сказал, что ему нужна мужская фигура, на которую можно равняться. Мирон не мог точно сказать, почему бокс стал так важен, но подозревал, что все дело было в Пал Палыче. Он редко его хвалил, но в те моменты, когда Мирон выигрывал соревнования, он клал руку ему на плечо, подмигивал и говорил: «Молодец, мужик». И в такие моменты Мирон хотел вывернуться наизнанку, но добыть еще одну медальку. Как-то незаметно стремление к одобрению или медалям сменилось желанием чего-то добиться. Взять новый разряд, подняться выше, стать лучше, чем был вчера, – жизнь разделилась на спортивные достижения и все остальное. А потом в десятом классе появилась Ася.

Мирону было неловко говорить о ней, а Лене было явно неприятно слушать, но из песни слов не выкинешь – Ася была его помешательством. В какой-то момент Мирон, как причитал его тренер, «сбился с пути» – Ася стала важнее бокса. Медленно, но верно Мирон сворачивал с дороги, которую прокладывал столько лет. Он осознал это, когда продул важные соревнования и увидел разочарование на лице Палыча.