Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 43 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Нет, помнишь же, как говорят? Что делать при авиакатастрофе? Сначала маску на маму, и только потом — на ребенка? Поняла?

— Поняла, Влад, поняла, до завтра. Еще раз спасибо.

— Будешь благодарить, когда поставлю Василису на ноги. С вас билет на ее первые соревнования на льду…

Оптимизм Влада и в целом его настроение заряжают на позитив, и из кабинета я выхожу с улыбкой. Впрочем, она тут же гаснет, когда я замечаю незнакомого мужчину возле палаты Василисы.

Высокий, в строгом пальто. И судя по его взгляду, направленному прямо на меня, он здесь по мою душу. Подхожу.

— Здравствуйте, Снежана Сосновская? — обращается он ко мне.

— Да, это я, — говорю неуверенно и смотрю на него настороженно. Сердце начинает биться чаще. Кто это? Из клуба? Из федерации? — А что вы хотели?

— Меня зовут Роман Дмитриевич Пожарский. Я главный тренер клуба, в котором занимается ваша дочь. Я хотел бы поговорить с вами.

Тут же подбираюсь, сверля его гневным взглядом.

— Что вам угодно, Роман Дмитриевич?

— Во-первых, от всего клуба хочу перед вами извиниться и сказать, что со своей стороны пойду на всё, чтобы девочка восстановилась и вернулась на лед. Мы окажем материальную помощь...

— Можете не стараться, — прерываю его строгим голосом, не желая слушать никакие объяснения и увещевания. — Я всё равно буду писать жалобы, добиваться справедливости. Все виновные должны ответить.

— Виновные уже отвечают, — говорит он напряженно. — Аделина отстранена. Уже идет разбирательство. Ваш муж подключил мощных адвокатов. Поверьте, работа уже ведётся.

Эти слова должны были бы успокоить меня. Но ничего подобного. Я не чувствую никакого покоя. Потому что мне всегда кажется, что, даже если Артём со своей стороны что-то делает, этого недостаточно. Он уже однажды взял на себя ответственность за нашу дочь — и посмотрите, куда это нас привело.

— Мой муж может делать всё что угодно, — произношу холодно, встречаясь со взглядом тренера. — Это его проблемы. А я буду действовать со своей стороны.

Замираю, чувствуя странное напряжение в воздухе. А еще замечаю взгляд тренера, который устремляется за мое плечо.

Он на кого-то смотрит. Там кто-то стоит.

Оборачиваюсь и встречаюсь с нахмуренным взглядом своего бывшего мужа.

Артём

— Добрый день. — Киваю Роману Дмитриевичу, он протягивает руку, обмениваемся рукопожатиями. — Снежана.

Бывшая жена меня не приветствует, только поджимает губы.

— Роман, мы с вами вроде поговорили… — говорю спокойно, а у самого в душе буря, кой черт его сюда принес! Зла не хватает.

Понимаю, сейчас Снежана будет считать, что я с ним заодно. Что я хочу выгородить эту заразу Аделину…

Что творится в голове у моей жены, я даже представить себе не могу.

Знаю, что на ее месте точно так же бы рвал и метал.

И готов был бы всех порвать. За дочь. За любимого ребенка.

Собственно, я и готов. И рву.

Нашел юристов. Жалобы, заявления отправлены куда только возможно, включая антидопинговое агентство, будь оно неладно.

Я костьми лягу, но за травму и состояние моей малышки виновные ответят!

И сейчас вдвойне неприятно слышать, как Снежана одной фразой обесценивает все мои усилия.

Я ее понимаю!

Но всё-таки…

Это больно.

Это… неприятно.

Это надо пережить.

Хрен его знает как.

— Артём Андреевич, я говорил с вами, да. Но с матерью девочки я тоже считаю своим долгом поговорить. Тем более, вы же понимаете, всё, что произошло, и для нас полная неожиданность.