Книга Развод. Вторая весна генерала, страница 28 – Полина Измайлова

Лариса поворачивается, видит меня, а я замечаю, как ее глаза загораются в предвкушении…

Уверена, она знает о конфликте в ресторане и о том, что Фролова из-за меня забрали в отделение. Что ж…

— Алёна Аристарховна? Добрый день. Какими судьбами?

— По делам приехала в магазин, увидела у вас скидки.

— Да, новая коллекция приехала, старую надо распродавать, вот, занимаюсь. Выбирайте, что бы вы хотели?

— Да я уже посмотрела. Что-то ничего не глянулось. Может, в другой раз.

— Ну да, я поняла. В другой раз. Отлично.

— Счастливо.

— Пока-пока. Ой, подождите, Алёна Аристарховна, я спросить хотела, вы же нашего нового генерала знаете?

— Фролова? Да, мы знакомы. – Слегка напрягаюсь, не хотелось бы давать повод для сплетен. – А что?

— Просто… он о вас рассказывал.

— Рассказывал? Кому?

— Мне, конечно, – она победно сверкает глазами.

— Что ж… Мужчину не красит то, что он вспоминает одну женщину, находясь с другой. Простите, мне пора.

Выхожу, стараясь поторопиться.

Черт меня дернул сюда пойти? Меня трясет. Настроение испорчено. И лучше Фролову вообще не попадаться мне на глаза!

Быстро иду к своему магазину. Забираю у продавца нужные мне документы, так же быстро выхожу, сажусь в машину…

Нет. Я должна его увидеть! Я должна ему сказать!

Лариса говорила, что Фролов живет в квартире Зимина?

Может, я застану его там? Или хоть записку оставлю.

Нет, записку могут перехватить, что мне делать?

На свой страх и риск еду к дому.

Паркуюсь. Дышать тяжело. Всё тяжело.

Захожу в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж. В гарнизоне все домики не больше четырех этажей, без лифта, про домофоны тут тоже не слышали. Коммунизм.

Звоню в дверь, слышу шаги и первая мысль – бежать. Бежать!

Зачем я приехала? Боже…

Он открывает дверь. В спортивных штанах, без майки. Удивлен, увидев меня. Кого-то другого ждал? Неужели Ларочку? Скотина!

Почему-то дикая ревность поднимается, хотя я не должна его ревновать. Вот совсем не должна!

— Ты? Извини, я не одет…

— Мне плевать, Фролов. Слушай меня. Скажи своей дочери, чтобы она не смела подходить к моему сыну, ясно? Ни на шаг! Чтобы близко ее рядом с моим Германом не было!

— Что?

— Что слышал! Я не хочу ничего общего иметь с вашей семейкой!

В этот момент я вижу, как в дверном проеме, из-за спины Фрола появляется фигурка его дочери…

Фролов

Вижу, как ее трясет. С первой секунды, как только я открыл дверь. Ее состояние – что-то очень близкое к нервному срыву.

Первые же слова – и я прекрасно понимаю почему.

Ее сын.

Моя дочь.

Черт возьми.

Логично. Предсказуемо.

И так… так правильно!

Ирония судьбы, да.

Почему Алёна против – я тоже могу понять.

Только вот… Конечно, не стоило этого слышать Вике.

Дочь стоит замерев, бледнеет. Смотрит на Алёну, потом на меня…

Снова на Алёну… И опять на меня. Пристально так. Изучает.

Ждет, что я скажу? Ждет, что буду ее защищать? Она же моя дочь! Я должен!

Защитить ее от этой кричащей женщины, у которой глаза горят ненавистью…

Вика ведь не знает всего. Даже не подозревает, что женщина имеет полное право кричать.

И ненавидеть меня и мою семью.

Я должен объяснить это Вике. Потом. Не сейчас.

Сейчас я должен ее защитить, потому что она моя дочь. И потому что я дал слово.

— Алёна, остановись. Хватит.

Она уже и так остановилась. Ее трясет. Она смотрит на мою девочку, и я вижу слезы на ее глазах. Ладошкой рот закрывает.