Книга Измена. Предателей не прощают, страница 78 – Полина Измайлова

Хлопки прекращаются, крики — нет.

Лежу зажмурившись, мне страшно.

Страшно открыть глаза и увидеть, как она в меня стреляет.

— Мама… мам… ты как?

— Максим? — узнаю голос сына, он взволнован. — Максим…

— Мам, ты цела?

Вроде цела.

— Анжелика? Лика, ты как?

Рафаэль? Откуда он здесь? Его же не было?

— Поднимайся, Энджи, всё закончилось.

— Закончилось?

— Да, Крис… Ее задержали, оружие у безопасников. Всё хорошо.

Хорошо?

Мой муж лежит в гробу. Разве может быть всё хорошо?

— Максим, с тобой всё нормально? — слышу в голосе Рафаэля волнение.

— Норм, чуть-чуть зацепило.

Зацепило? Мой сын ранен?

Быстро поднимаюсь, сажусь на полу, оглядываю сына, на черной форме не видно крови, но я вижу, что он морщится.

— Максим, ты ранен? Где? Куда она попала? Рафаэль, нужно “скорую”.

— Уже едут, тут есть еще пострадавшие.

— Как? Почему не проверили ее сумочку? Почему ей удалось пронести пистолет?

— Ее проверили, Лика. Видимо, она оставила его тут раньше. Это мы не смогли предусмотреть. Прости.

Прости? Он говорит — прости?

— Как вообще вы допустили, что она попала сюда? Или в этом и был план? Заставить ее говорить? Стрелять?

— Говорить — да. Насчет стрельбы, я же говорю, в ее сумочке ничего такого не было, поверь, ее шмонали, запись есть. Надо посмотреть по камерам, где она взяла эту игрушку. Или ей кто-то ее передал.

— Не важно.

— Как раз важно. У нее могут быть сообщники тут.

— Не слишком ли много сообщников для этой…

— Лика, надо успокоиться. Мы работаем.

— Хреново работаете. Кирилл погиб, Лозицкого она убила. Чуть не убила меня. Макс ранен.

— Мам, там царапина, правда.

Но я вижу бледное лицо сына.

Стася тоже сидит на полу, бледная как смерть. Смотрит так… Шепчет одними губами:

— Мама… мамочка…

У меня кружится голова. Мне плохо. Пытаюсь держаться, но не получается.

Ростоцкий рядом, поддерживает, помогает встать.

— Лика, нужно сесть на стул пока. Вам всем надо будет дать показания. Вы готовы?

— Сейчас точно нет. Мне нужно понять, что с сыном, потом я буду говорить хоть с богом, хоть с чертом.

— Тебе нужно просто сказать, что Кристина угрожала и ранее.

— Что теперь это изменит? Надо было раньше говорить! И в полицию обращаться раньше. Вообще всё нужно было делать не так. Просто все вокруг трусы! Испугались за свои шкуры. И Лозицкий, и Кирилл, все… И даже ты, Рафаэль… Тебе тоже было что терять? Почему вы, ты и брат Лозицкого так долго медлили, резину тянули? Довольны результатом? Идиоты. Интересно, как Лозицкому на том свете, не обидно? Мог бы сейчас жить. Пусть и в тюрьме. Хотя я сомневаюсь, что он бы туда попал.

Меня несет, режу правду-матку, не задумываясь о том, что рядом сын, он ранен, и ему вообще не стоит слышать мои откровения.

— Вас обдурила какая-то девка, тупая проститутка! Сделала таких крутых мачо.

— Лика, помолчи, ты не понимаешь…

— Конечно, куда мне понять! Я же баба. Но не такая же баба положила вас тут на обе лопатки, а? Ладно. Не важно. Плевать. Главное, чтобы ее заперли в психушке. Учтите, если ее выпустят, я сама ее пристрелю!

— Прекрасно, — мрачно финалит мое выступление Рафаэль. А Максим сжимает руку.

— Нормально, мам.

Нормально, да…

Стася встает, делает несколько шагов.

— Мам… мама, прости меня…

— Бог простит, — почему-то сейчас не могу ответить иначе.