Книга Измена. Предателей не прощают, страница 66 – Полина Измайлова

Тогда я еще подумала, что Ростоцкий имеет средства и готов их тратить.

Так вот я спросила, зачем же мне показываться столичной публике, зачем светиться. Зачем замужней женщине, жене будущего депутата, выставлять себя напоказ с другим мужчиной. Зачем привлекать внимание?

Рафаэль лишь пожал плечами и тихо вздохнул, выглядя до раздражения невозмутимым.

— Ты же понимаешь, что Кристина прикончила Лозицкого? Это факт, который надо доказать.

Меня уже воротит от одного упоминания этой девицы, поэтому я лишь киваю, чтобы Рафаэль продолжал.

— Она не погнушается избавиться и от тебя, думаю, объяснять не надо, чем ты мешаешь.

Меня начинает трясти, когда я слышу это, а он продолжает:

— Надежда только на то, что ее покровителю очень не понравится публичный скандал, если жена будущего избранника народа вдруг погибнет. Ты ничем не болеешь, а значит, твоя смерть была бы скоропостижной.

Дергаюсь, всхлипнув, ноги несут меня на улицу, неважно, что там холодно, я прямо в капроне выталкиваю себя наружу, выбегая на крыльцо дома, чтобы хлебнуть свежего воздуха, которого так отчаянно вдруг стало не хватать. Когда мой неожиданный помощник стал так обыденно рассуждать о способах моего умерщвления.

Он встает за моей спиной грозной скалой, но молчит, дает мне прийти в себя.

Ветерок студит кожу, я замерзаю, но внутри горю от ярости, от желания расквитаться со всеми, кто раскачал эту смертельную карусель, дав ей ход.

— Продолжайте, — упрямо стиснув зубы, делаю разворот, снова встречаясь глазами с Ростоцким.

— Ты уверена, Энджи? Пойдем в дом, тут холодно.

— Я слушаю. Так что? Мы придем туда как ни в чем не бывало. Кристина увидит меня — и что? Есть план? Какой он?

Мрачная улыбка ползет по красивым губам Ростоцкого, он выглядит очень уверенно, и это дает хоть какую-то надежду, что их с Альбертом Лозицким план хоть чего-то стоит.

Сейчас, когда мы оказались в эпицентре Содома и Гоморры и я застыла рядом с этим совершенно посторонним человеком, я уже ни в чем не уверена. Мой мир пошатнулся, а все ориентиры сбились, и мне ничего не остается кроме того, чтобы жить одним моментом, секунда за секундой, минута за минутой.

Вот Рафаэль делает вальяжный шаг, утягивая меня как на буксире. Я передвигаю ноги, и ощущение такое, что к ним привязаны пудовые гири. На лице у меня словно восковая маска, которая держит лицо в гримасе улыбки.

Стараюсь не смотреть на мужа и Кристину, но четко знаю, что они следят за мной, за каждым шагом.

Господи, больше всего на свете я хочу убежать, сорвать с себя это роскошное платье и забиться в какой-то уголок, рыдать, проклинать судьбу, рвать на себе волосы, но вместо этого я, с по-королевски ровной осанкой, прохаживаюсь по залу.

Я должна спасти себя, сына и… Да, и Стасю тоже, я уверена, что именно Крис виновата в том, что моя милая, ласковая девочка стала такой, и я спасу из лап этой твари и дочь тоже.

Идет какая-то презентация. Мероприятие не связано с политикой, никто не толкает предвыборные речи, здесь нет избирателей, это сборище светской тусовки, куда люди пришли развлекаться. Сквозь звуки классической музыки до меня доносятся разговоры и смешки. Мужчины что-то бубнят, женщины тараторят, смеются. Кто-то даже посылает мне приветствие, а потом замирает, обнаружив, в какой странной компании я пришла.