Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 150 – Ирэн Блаватская

Эми стояла на террасе, опершись о прохладный мрамор перил. Ветер шевелил подол её легкого платья, принося запахи цветущего жасмина и далекого костра. Глядя вниз, на широкое тренировочное поле, она чувствовала, как сердце наполняется такой густой и терпкой радостью, что порой становилось трудно дышать.

Там, внизу, маленькая фигурка в белоснежной тунике уверенно держалась в седле. Шестилетний Фалах-младший, с такими же угольно-черными глазами и волевым разворотом плеч, как у отца, сегодня впервые сам правил конем. И это был не просто конь.

Под мальчиком шел огромный вороной жеребец, мощный и статный, с белым «носком» на передней ноге. Шел ровной горделивой рысью. Фалах потратил почти год, чтобы найти и выкупить коня Хамида. Вернуть его домой было делом чести. Для Фалаха это был способ отдать последний долг человеку, спасшему Эми ценой собственной жизни. Теперь этот черный исполин, некогда носивший на себе верного воина, стал верным спутником его сына.

И каждый раз, когда Эми смотрела на него, в груди поднималось что-то тихое и светлое. Память. Обрывки воспоминаний из далекого прошлого. Аль-Шамия. Жаркий воздух. Тяжелое небо. Хамид. И тот день...

Эми задумалась, вспоминая его — каким он был немногословным, надёжным, сделанным из какого-то особого материала, который не гнётся и не ломается, а если и ломается — то молча, без жалоб, в одиночку. Его голос. Сдержанный… и в то же время непривычно страстный и живой. Признание. Просьба уехать с ним. Она на мгновение замерла.

Ее взгляд потемнел, стал глубже, словно она смотрела не на двор, не на сына, а сквозь годы — туда, где осталась другая жизнь. Знал ли он? Знал ли Хамид, что ее ссылка — лишь игра, временная мера, способ спасти ее, пока ищут того, кто хотел ее смерти? Если бы знал… стал бы он просить ее уехать? Смог бы предать своего эмира? Или остался бы верен до конца, как и должен был?

Она медленно вдохнула. Нет. Возможно, он не знал. Возможно, Фалах не сказал даже ему. И тогда всё становится ещё тяжелее. Он говорил искренне. Рисковал. Чувствовал. Любил. Но ответа уже не будет. Он навсегда унес его с собой. Как и ту правду, которую никто никогда не узнает. О том, что в один короткий момент времени один из самых верных людей эмира был готов пойти против него… ради женщины, которую полюбил.

И так же тихо, как приняла эту мысль, она отпустила её. В этом вечернем Хафраке, согретом любовью и овеянном мудростью, больше не было места для тайн — кроме той одной, которую Эми бережно хранила в своем сердце, глядя на закат.

— Смотри, папа! Смотри, как я могу! — звонкий детский голос взлетел к самому небу.

Эми почувствовала, как на её плечи легли тяжелые, теплые ладони. Она не оборачивалась — она знала каждый изгиб этих пальцев, каждый шрам на этих руках. Фалах притянул её к себе, заставляя откинуться на его грудь. Его присутствие всегда давало ей то чувство абсолютной безопасности, которого она была лишена в те долгие годы одиночества. И это прикосновение было тихим, уверенным, настоящим — таким, каким оно становится только тогда, когда прошло через боль, страх и потери.

— Он упрямый, — мягко сказала она.

Фалах усмехнулся.

— Он наш, — и негромко добавил, и в его голосе прозвучала такая неприкрытая отцовская гордость: — В нем течет кровь правителей и воинов.