Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 147 – Ирэн Блаватская

Эми невольно сжала пальцы, вспоминая тот ад. Те дни, когда каждое слово Фалаха ранило, как нож, когда его холод был страшнее любой ярости. Девушка тихо выдохнула.

— Я была в растерянности, — проговорила почти шёпотом. — Я пыталась объяснить тебе, пыталась достучаться до тебя, но, может быть, не умела найти нужные слова. Я была в ужасе. Я не могла думать. Это все было как будто не со мной.

— Я знаю, — сказал он. — Теперь знаю. Тогда — не захотел знать. В тот момент ревность ослепила меня, превратив в безумца. Я ненавидел тебя так же сильно, как любил, и хотел причинить тебе ту же боль, что чувствовал сам.

В комнате стало очень тихо.

— Я хотел выжечь тебя из своего сердца, — его голос дрогнул. — Но когда гнев немного утих, я стал думать как воин, а не как обманутый ревнивец. Откуда у Аль-Ануд это письмо? Откуда она могла знать, что ты ответишь на него? Знать, что тот, кто придет за ответом, будет ждать под твоими окнами? Почему именно сейчас? Эти вопросы не давали покоя. Он начал искать ответы. Сначала — чтобы подтвердить свою правоту. Потом — потому что слишком многое не сходилось.

Он начал расследование, которое превратилось в опасную игру. Перехваченный всадник в пустыне... Он убил себя, прежде чем его успели взять. Это был знак, что дело пахнет большой кровью. При нем письмо. Зашифрованное. Без имени отправителя и адресата, оно подтвердило его худшие опасения: во дворце плелся заговор. Речь шла уже не об измене, а о физическом устранении Эми. Кто-то жаждал ее крови.

— Вся моя злость — она не ушла. Она никуда не ушла. Все еще кипела во мне. Но страх за тебя оказался сильнее.

Эми почувствовала, как по спине пробежал холод. Фалах продолжал, описывая тот адский выбор, перед которым он стоял. Он не мог оставить её во дворце — убийца мог быть кем угодно: слугой, стражником, даже близким человеком. Окружить её охраной значило лишь загнать зверя в угол, заставив действовать быстрее. И именно тогда он принял решение, которое разрушило их обоих.

— Аль-Шамия была единственным местом, где я мог спрятать тебя от всех, — произнес он, обернувшись. — Но всё должно было выглядеть по-настоящему. Ты должна была верить в мое безразличие, в мою ненависть. Твое отчаяние было твоим щитом. Если бы ты знала правду, твоя реакция выдала бы нас обоих. Любой фальшивый жест — и убийца нанес бы удар.

— А новая фаворитка? — Эми внимательно посмотрела на него. — Я все знаю, Фалах. Все только о ней и говорили.

— Девочка моя, — его глаза светились любовью, — это было частью моего плана. Пока не вычислен враг, все должно было выглядеть убедительно: что ты действительно уже в прошлом. Что я счастлив с другой. Круг сужался. Перехваченные и расшифрованные телефонограммы между столицей и Аль-Шамией вывели Хамида на жену наместника, но кто стоял за ней и кто был исполнителем, он еще не знал. Но настоящим ударом для Фалаха стало известие о попытке отравления.

— Молоко для тебя было отравленным. — Фалах сглотнул. Глаза сверкнули. — Тебя спасло то, что ты решила напоить котенка, и он умер вместо тебя.

— Как? Что значит отравленным? Я не знала… Хамид не сказал мне об этом.

— Он не хотел тебя пугать. Но в тот же день доложил мне, и я едва не сорвался. Я понял, что всем этим кошмаром руководит моя честолюбивая жена. В тот же день Аль-Ануд была заперта в своих покоях. Ее люди схвачены. Жена наместника арестована. Но я не учел одного... мухсинского принца.