Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 140 – Ирэн Блаватская

— Ты говоришь это сейчас. — Слова давались с трудом. — Но тогда… тебя не было рядом. Ты подло поступил со мной, тихо ушёл. Даже не посчитал нужным объясниться. Ты просто…

— Я знаю. — Он сжал её руку. — Я знаю. И ты можешь меня обвинять. Ненавидеть. Проклинать. Но выслушай меня. Потом. Когда мы вернёмся домой — выслушай. Я расскажу тебе всё. И ты поймёшь. Я обещаю — ты поймёшь, что в этом не было моей воли.

— Фалах…

— Пойдём со мной. — Он поднялся, потянул её за собой. — Пойдём. Этот корабль отплывает без тебя. Ты едешь домой. Со мной. Сейчас.

— Это уже не мой дом.

— Твой. — Он поднял руку и прижал ладонь к её щеке. Она не отстранилась — сил не было. — Пока я там — это твой дом. Пока ты моя — это твой дом.

— Я не твоя, — прошептала она. — Ты сам это решил.

— Я был идиотом. — Слова упали просто, без украшений. — Я был идиотом, Эми. И я хочу это исправить. И я исправлю.

Она стояла — прислонившись к стене, измотанная, зарёванная — и смотрела на него. На его лицо, которое знала наизусть. На линию скул, на тёмные глаза, на этот рот, который столько раз произносил её имя так, что ей казалось — имя обретает смысл только в его устах.

— Я всё ещё злюсь, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Я не простила тебя.

— Я знаю.

— И я не знаю, смогу ли.

— Я знаю. — Он не сводил с неё глаз. — Но у нас вся жизнь впереди, Эми. Вся жизнь — чтобы ты злилась. Чтобы я объяснял. Чтобы ты решала. Только не здесь. Не на этом корабле. Не уплывая от меня навсегда.

Воцарилась долгая тишина. За иллюминатором — вода. Где-то наверху — голоса матросов, топот ног, скрип канатов. Корабль готовился отчалить. Эми медленно вложила свою руку в его. Она ничего не сказала. Просто позволила ему поднять её с пола. Просто прижалась лбом к его плечу — на одну секунду, одну только секунду — и почувствовала, как он обнял её. Крепко. Отчаянно. Как человек, который боялся, что она исчезнет.

— Домой, — сказал он тихо, в её волосы.

Фалах держал её за руку — крепко, как держат то, что боятся потерять. Эми чувствовала тепло его ладони, и это тепло казалось ей единственным настоящим во всём этом странном, качающемся мире. Каюта качнулась вместе с кораблём, будто предчувствуя бурю. За иллюминатором небо стянуло в чёрные, тяжёлые тучи, и мелкий колючий дождь уже сек по стеклу, оставляя нервные дорожки. Ветер выл, срываясь в протяжный стон, а внутри было спокойно и тепло.

Вдруг все изменилось в одно мгновение. Тишина каюты взорвалась металлическим щелчком. В дверном проеме, словно демон, вышедший из грозовой тени, возник Стив. Ствол пистолета тускло блеснул в неверном свете.

— Ну что, голубки? Пробил час расставания, — голос Стива сочился ядом, обманчиво мягкий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. — Эми, дорогая, я за тобой. Иди ко мне. А ты, герой-любовник… отпусти её, или я вышибу тебе мозги прямо здесь.

Фалах не дрогнул. Его тело превратилось в натянутую струну, в живой щит. Он шагнул вперед, закрывая собой Эми, чувствуя, как за его спиной лихорадочно бьется её сердце.

— Не советую! — взревел Стив, и палец на спусковом крючке побелел. — Еще шаг... и все кончено для тебя!

Ветер ударил в корпус корабля, дверь с глухим стуком дрогнула на петлях.

— Слушай внимательно. — В его голосе что-то изменилось — появился металл, которого раньше не было. — Ты убираешься отсюда один, забираешь своих шакалов и даешь нам спокойно отчалить. Эми остаётся со мной. Зато ты будешь жив. — Он помедлил. — Или сдохнешь прямо здесь. А она всё равно достанется мне. А ты будешь кормить червей.