Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 126 – Ирэн Блаватская

Ни каравана. Ни путников. Ни дыма костров.

По ночам она до боли в глазах всматривалась в бескрайнюю темноту, пытаясь различить хоть слабый отблеск огня на горизонте, хоть крошечный признак жизни среди этой мертвой пустоты. Но вокруг была только пустыня. Огромная. Равнодушная. Безмолвная.

Иногда ей начинало казаться, что она давно сбилась с пути и теперь просто обреченно кружит среди одинаковых барханов, медленно сходя с ума от одиночества и страха. Долгие часы в седле, изматывающая жара, постоянное напряжение и отсутствие нормальной пищи постепенно лишали ее последних сил.

Голова кружилась почти непрерывно. Тошнота подступала к горлу все чаще. Иногда темнело в глазах, и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание прямо на ходу. Но сильнее собственной слабости ее мучил страх за коня. Истощенное животное держалось из последних сил.

Тот крошечный кусок хлеба или сыра, которым она иногда делилась с ним, был жалкой каплей для такого большого животного. К счастью, конь Хамида оказался выносливым и привычным к суровой жизни пустыни — он находил колючие кустарники, на которых по ночам оседала редкая влага, и терпеливо жевал жесткие ветки, продолжая нести ее вперед.

Каждый раз, глядя на него, Эми чувствовала болезненный укол в груди. Если конь падет — это конец.

Постепенно сомнения все сильнее овладевали ею. А надежда, как и силы, медленно угасала. Иногда ей хотелось просто остановиться посреди песков, лечь на раскаленную землю и больше не подниматься. Пусть пустыня заберет ее. Пусть все наконец закончится.

Когда отчаяние уже почти сломило ее, когда руки начали бессильно опускаться, а впереди виделась только бесконечная смерть среди безжизненных песков, на закате, сквозь дрожащий от жары воздух, она вдруг увидела его.

Большой караван. Много людей. Верблюды. Лошади. Медленно поднимающийся дым костров. Он неторопливо двигался по пескам, собираясь остановиться на ночлег.

Сердце болезненно дернулось в груди. Эми даже не сразу поверила собственным глазам. Сжав поводья дрожащими пальцами, она направила измученного коня вперед, чувствуя, как вместе со страхом в ней снова, впервые за долгие дни, оживает почти забытая надежда.

Уже подъезжая ближе к каравану, Эми вдруг поняла, насколько опустошена. Внутри не осталось ничего. Ни сил. Ни мыслей. Ни желания что-либо объяснять. Она слишком устала. Устала бояться. Устала выживать. Устала бесконечно спасаться, прятаться, терять.

Сама мысль о том, что сейчас придется разговаривать с чужими людьми, отвечать на вопросы, придумывать, кто она такая, откуда появилась одна посреди пустыни, почему скрывает лицо и куда направляется, вызывала почти физическую боль. И потому решение притвориться немым юношей пришло внезапно, в самую последнюю секунду — как отчаянная попытка защитить себя от мира, от лишних взглядов, от подозрений, от необходимости снова выворачивать душу перед незнакомцами. Она уже почти разучилась доверять людям.

Когда же Эми достала из кармана кольцо и протянула его караван-баши в качестве платы за место в караване, сердце болезненно дрогнуло. Пальцы дрожали. Казалось, вместе с этим кольцом она отдает не просто драгоценность — отрывает от себя часть собственной души. Последнюю ниточку, связывающую ее с прошлым. С ним. С Фалахом.