Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 124 – Ирэн Блаватская

Да, выжила… да, смогла… да, преодолела все круги ада. Хамид был прав, сказав однажды, что Всевышний насылает на человека ровно столько испытаний, сколько он в состоянии выдержать, и она выдержала, выжила, но радости от победы — никакой, слишком высока оказалась цена за свободу. Но теперь осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, всего лишь несколько часов, и она навсегда покинет этот край.

Тоска сжимала горло плотным кольцом, не отпускала, наоборот, усилилась многократно, и с каждым новым шагом только сильнее сжималось и больнее давило в груди. Несмотря ни на что, на всё хорошее и плохое, случившееся с ней в этом краю, она искренне полюбила эту землю. Аравия не стала ей мачехой, наоборот, раскрыла перед ней свои объятия, приняла как родную и щедро одарила ее всем тем, чем владела сама.

Небо постепенно затягивало тучами, в воздухе запахло дождем, внезапно подул легкий ветер и стал разгонять духоту, разбавляя ее свежей прохладой… Но Эми ничего не замечала вокруг. Память снова возвращала ее назад… в тот ужасный, злополучный день… Снова события того дня проносились перед глазами и болью отдавались в груди. Как в бессилии смотрела в угасающее лицо Хамида, как его ослабевшие губы шептали: «Он любит тебя, он придет за тобой», и как потом стояла над его бездыханным телом и в отчаянии кричала уже охрипшим, надорванным голосом: «Нет, Хамид… не любит… а может, и не любил никогда… Я больше никому не верю… не могу больше… не хочу… с меня достаточно этой лжи… не придет… никогда не придет… не для того он так цинично избавился от меня и с легкостью забыл. Но я не сломаюсь… Я сильная… Я выживу… Я выберусь отсюда, и никто меня не остановит».

А в ответ — лишь его застывший взгляд, как немой укор, в последний раз обращенный в небо, и зловещая вселенская тишина вокруг.

Засыпав уже остывшее тело песком, усталая и опустошенная девушка, с трудом волоча непослушные ноги, добрела до коня. Достав из дорожной сумки Хамида чистую одежду, бережно уложенную им на случай необходимости, Эми снова разрыдалась, уткнувшись в нее лицом: у него уже никогда не будет этого случая…

Избавившись от своих лохмотьев, ужаснулась, осмотрев себя. Синяки уже заметно проявлялись, местами потемнели и смотрелись зловеще. Только сейчас вдруг вспомнила о событиях прошедшей ночи и почувствовала адскую боль во всем теле, которое казалось одной сплошной раной. Но стиснула зубы, чтобы притупить неотступную боль, и запретила себе думать об этом. Быстро оделась, подпоясав спадающие штаны лоскутком ткани, и, оторвав изрядный кусок от подола плаща Хамида, нещадно болтавшегося по полу, Эми замоталась в него.

Закрыв глаза, она отчетливо ощутила, как душу охватывает чувство защищенности, и сразу как будто стало тепло и спокойно. Даже после смерти он делился с ней своим теплом и пытался защитить от внешнего мира… Пусть это была мнимая защита… пусть всего на мгновения, пусть самую малость, но она была… именно сейчас, когда Эми, оставшись совершенно одной, больше всего нуждалась в этом.

В сумке также было немного хлеба, сушеного мяса и сыра, а в бурдюке — вода. Это не могло не радовать, но еще не известно, сколько дней придется провести в пути. Солнце всё выше поднималось над горизонтом, занимался жаркий день, надо было спешить.