Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 85 – Лея Вестова

— Это шантаж, Марина, — процедила сквозь зубы, неосознанно сжав руку в кулак. — И ты это знаешь. Ты прекрасно знаешь, что это манипуляция, что Олег пытается использовать свое влияние…

— Я просто передаю сообщение, — её голос стал еще холоднее. — Прости, Алиса, но мне нужно идти.

Она повесила трубку, прежде чем я успела сказать что-то еще, оставив меня в растерянности и горечи. Я сидела, сжимая телефон в руках, и меня трясло — не от страха, а от гнева, от бессилия, от осознания того, как легко рушатся связи, которые казались надежными. Если даже Марина, которая видела, как Олег разрушал меня изнутри, поверила его лжи, на что еще он способен? Кого еще он сможет настроить против меня?

Ответ пришел на следующий день, когда я приехала забирать Сашу из детского сада. Обычно это был момент чистой радости — увидеть его улыбающееся лицо, услышать звонкий голос, рассказывающий о приключениях дня. Но сегодня я почувствовала неладное, как только вошла в здание. Воспитательница — молодая женщина с добрыми глазами, которая всегда приветливо улыбалась мне — теперь встретила меня с нескрываемым смущением, почти виновато. Её глаза бегали, не встречаясь с моими, щеки порозовели.

— Алиса Дмитриевна, вас просила зайти заведующая, — сказала она так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать. Она избегала смотреть мне в глаза, словно я была заразной. — Она ждет вас в своем кабинете.

Сердце упало куда-то в желудок, оставив в груди холодную пустоту. Я знала, я чувствовала, что это снова Олег, его длинные руки, его яд, его манипуляции.

В кабинете заведующая — строгая женщина предпенсионного возраста с волосами, собранными в тугой пучок — выглядела официально и отстраненно. Её лицо напоминало маску, только глаза за стеклами очков выдавали легкое напряжение.

— Алиса Дмитриевна, — начала она без предисловий, голосом, который, должно быть, использовала для особенно неприятных разговоров с родителями — сухим, профессионально нейтральным, но с нотками неодобрения. — К нам поступило заявление от отца Александра, — она произнесла это так, словно я была чужим человеком, а не матерью, которая каждый день приводила и забирала сына. — Он утверждает, что у вас есть проблемы психологического характера, которые могут представлять опасность для ребенка.

— Что? — мой голос звучал неестественно высоко, словно не принадлежал мне. — Это абсолютная ложь! Олег… он… — я запнулась, не в силах подобрать слова, чтобы описать всю подлость этого обвинения.

— Тем не менее, — продолжила заведующая, перебирая бумаги на столе с преувеличенным вниманием, словно не желая видеть моё лицо, — нам были представлены некие медицинские заключения. И хотя суд еще не вынес окончательного решения, мы обязаны проявлять особую бдительность, когда речь идет о безопасности детей…

— Это подделка, — чеканя каждое слово произнесла, с трудом сдерживая крик. — В суде уже рассматриваются доказательства этой фальсификации. У меня есть временное решение суда, по которому Саша должен оставаться со мной.

Я достала из сумки копию судебного постановления. Заведующая внимательно изучила документ, и я заметила, как постепенно меняется выражение её лица — от холодного недоверия к легкому смущению.

— В таком случае мы будем ждать окончательного решения суда, — неохотно согласилась она, возвращая мне документ. — Но должна предупредить, что если появятся какие-либо признаки… ненадлежащего ухода, мы обязаны будем сообщить в органы опеки.