Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 81 – Лея Вестова

— Мы полностью согласны на экспертизу, — Екатерина мгновенно парировала его выпад, её голос звучал спокойно, почти с ноткой удовлетворения, словно он попался в ловушку, которую она расставила. — Более того, мы настаиваем на ней. А также на тщательном исследовании цифровых метаданных этих файлов, которые безошибочно покажут их происхождение и аутентичность.

Я видела, как по лицу Олега пробежала тень. Он явно не ожидал такой реакции. В его глазах на мгновение промелькнуло замешательство, которое он тут же попытался скрыть, но было уже поздно — я заметила эту секундную слабость, и, судя по слегка приподнятой брови, судья тоже.

— Ваша честь, — продолжила Екатерина, воспользовавшись моментом замешательства противника, — в этих документах содержатся неопровержимые доказательства того, что господин Соколов не просто планировал, но уже начал активно реализовывать сценарий по фальсификации свидетельств против моей клиентки. В частности, заказал поддельные медицинские заключения и оказал прямое давление на потенциальных свидетелей. — Её голос становился всё увереннее, наполнялся праведным возмущением. — Всё это с единственной целью — лишить мать права воспитывать собственного ребенка, с которым у неё существует глубокая эмоциональная связь, подтвержденная независимыми психологическими экспертизами.

В зале пронесся шепот, похожий на порыв ветра в осеннем лесу — тихий, но наполненный значением. Люди обменивались взглядами, некоторые качали головами, другие наклонялись к соседям, чтобы поделиться впечатлениями. Судья постучала молоточком, призывая к тишине, и звук этот, резкий и авторитетный, мгновенно восстановил порядок.

— Более того, — Екатерина подняла другую папку, на этот раз темно-синюю, — у нас есть документальные подтверждения попыток господина Соколова организовать систематическую кампанию экономического давления на нынешнего работодателя моей клиентки, Владимира Астахова, с единственной целью — лишить её средств к существованию и тем самым вынудить вернуться в токсичные отношения.

Эти слова стали последней каплей для Олега. Я видела, как последние остатки его самообладания рушатся, словно карточный домик под порывом ветра. Он буквально вскочил с места, его глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь горели яростью. Лицо, всегда контролируемое до каждой мышцы, исказилось в гримасе гнева.

— Это клевета! — его голос, обычно так тщательно модулируемый, сорвался почти на крик. Вены на шее вздулись, руки сжались в кулаки. — Всё, что она говорит — ложь от первого до последнего слова! У меня безупречная репутация в деловом сообществе! Я уважаемый человек!

Это была именно та реакция, на которую, я подозревала, и рассчитывала Екатерина. Олег, всегда такой собранный и контролирующий, сейчас выглядел именно так, как нам было нужно — как человек, способный на необдуманные, импульсивные действия под влиянием гнева.

— Господин Соколов, — голос судьи прозвучал как удар хлыста — резко, внезапно, болезненно. — Я настоятельно прошу вас контролировать себя в зале суда. Подобное поведение не только неуважительно по отношению к суду, но и негативно влияет на восприятие ваших собственных аргументов. — Она сделала паузу, давая своим словам вес. — Вы будете иметь возможность представить свои возражения в установленном порядке. А сейчас я прошу вас сесть и дать возможность процессу продолжаться.